Маргарет Барнс - Торжество на час

Она задержалась у окна, рассеянно посмотрела на увядший январский сад. От мороза завяли самые красивые летние цветы, а теперь умирает и Екатерина.

Ну почему она не умерла много лет тому назад! Тогда не пришлось бы тратить столько сил на разные хитрости, ни к чему была бы жестокость. Столько сил отняла у Анны борьба с Екатериной, но об этом не ведала ни единая душа, даже служанки не замечали, насколько она бывала измученной и бледной.

Теперь Анна может отдохнуть от собственных интриг и хитросплетений, проявить больше доброты и внимания к Генриху, который, переболев страстью, устал от бесконечных попыток добиться успокоения. Анна задумалась о той жестокости, которую вынуждена была проявлять. В памяти всплыли недавние события.

Когда тяжело заболела Мэри Тюдор, Екатерина умоляла Генриха позволить ей ухаживать за больной дочерью, которая не могла вставать с постели, и, несомненно, Генрих согласился бы. Но именно Анна внушила ему мысль об опасном заговоре, о стремлении Екатерины подтолкнуть Мэри к организации оппозиции в Испании. Теперь, когда она сама стала матерью, поняла в полной мере всю чудовищность своего жестокого поступка.

«Тогда я была не в себе, — подумала Анна, продолжая бесцельно бродить по галерее. — Что-то в Мэри притягивает, она всегда нравилась мне, несмотря на свое сходство с матерью и на весь свой фанатизм. Она честная, есть в ней некая свежесть и горячее желание любить. Я тоже когда-то была такой».

Анна не в состоянии была отделаться от страха, который предательски заползал в душу, толкал на жестокие поступки. Она знала, когда это наваждение завладело ею: в день коронации, проезжая по улицам Лондона, Анна почувствовала ненависть народа, и ей стало горько от сознания его правоты.

— Даже после смерти испанки половина Англии будет по-прежнему считать мою дочь незаконнорожденной! — с горечью воскликнула Анна.

— Но король объявил незаконнорожденной Мэри, — успокоила ее Джейн. — Когда в стране признают королеву, Елизавете нечего опасаться за наследие трона.

— Да, но это так, пока у меня не родился сын, — согласилась Анна.

Мысль родить Генриху сына превратилась у нее в навязчивую идею.

Анна продолжала ходить взад и вперед, неустанно повторяя, что после смерти Екатерины она сможет расслабиться. Неожиданно она решила заняться чем-нибудь, чтобы убить время, и вспомнила о гобелене. На ее резкий голос сбежались пажи, начали расставлять пяльцы, а придворные дамы принялись перебирать шелковые нитки.

Анна славилась своим рукоделием. Прежде чем прикоснуться к белой с золотом напрестольной пелене, она попросила подать воду, чтобы ополоснуть пальцы. И когда сэр Ричард Саутуэлл подал ей одну из бесценных золотых чаш Уолси, прибыл столь мучительно ожидаемый гонец из Вестминстера.

Наступила полная тишина, присутствующие словно окаменели в позах, в которых их застали: кто сидел, кто стоял. Раздавался только стук копыт. Всадник быстро пересек два внутренних дворика, но, прежде чем он предстал перед Анной, новость разнеслась по всему дворцу с быстротой загоревшейся соломы — по дворцу великолепному и уютному, где Екатерина провела столько беззаботных, счастливых часов как гостья Уолси, где она проходила под величественными сводами, отправляясь на прогулку или в так полюбившуюся ей, отделанную золотом часовню.

Новость отрезвила обитателей замка — старые грумы, повара, дворецкие вспомнили о прошедших тихих и безмятежных днях в Хэмптоне — времени зенита славы великого кардинала, вспомнили, как по дорожкам сада шелестел тяжелый испанский бархат и кардинальский пурпур, когда кардинал и королева вели задушевные беседы. Теперь ни кардинал, ни королева не удостоят их чести своего пребывания в стенах дворца.

Екатерина Арагонская мертва. Она умерла наконец!

Анна сразу поняла это, как только гонец появился в галерее.

— Идите сюда! Сэр Ричард, заберите чашу! — воскликнула Анна и широким жестом кинула ее Саутуэллу.

Анна смеялась, что-то кричала, встряхивала мокрые пальцы, и на присутствующих сыпались ароматизированные брызги.

Потрясенный гонец поблагодарил ее за оказанный прием и в недоумении повторил ее вопрос:

— Как она умерла?

В суете король отправил с новостью того же гонца, который прибыл из Хантингдоншира. Это был коренастый фермер, он совсем смутился при виде шикарной публики.

— Говорят, что она заставила себя дожить до захода солнца, чтобы принять тело Господне, — начал рассказывать он, медленно растягивая слова. — Леди оставила завещание, в котором упомянула всех придворных. После бальзамирования свечник заявил, что хоть она и была королевой, но под бархатным платьем носила власяницу, простите уж меня, Ваше Величество. При ней нашли небольшую раку, с которой Екатерина не расставалась. Говорят, вещь ничего не значащая, но перед смертью она просила передать ее дочери.

Гонец был истинным католиком. В замешательстве он переминался с ноги на ногу, его ботинки с налипшими комьями грязи оставляли следы на надушенных камышовых половиках. Он с трудом сглотнул слюну и выдавил:

— У бедной женщины совсем не осталось драгоценностей.

Анна пропустила мимо ушей его колкость.

— А что она завещала королю? — напомнила она.

Первый раз за все время гонец набрался смелости и посмотрел прямо в глаза высокомерной молодой лютеранской королеве.

— Она написала письмо Его Величеству. И не нам читать его, мадам. Последние ее слова были обращены к Его Величеству. Секретарь королевы покинул комнату, заливаясь слезами…

— Он рассказал тебе о содержании письма?

Гонец кивнул.

— Когда готовил сообщение для Вестминстера, которое я и доставил. Видите ли, никому не было дела до Екатерины. Только ее подруга донна де Сармиенто прорвалась без разрешения к ней и оставалась возле нее до конца.

— Расскажи, что она написала, — потребовала Анна.

Придворные дамы молча окружили Анну. Приготовились с жадностью ловить каждое слово. Всем было интересно, как бывшая королева простилась с мужем на смертном одре. Конечно, большого значения ее слова не имели, никто уже не мог отомстить ей за них. Но всех волновало, как она простилась с ним. Надменно, как подобает дочери испанской империи? А может она говорила в своей манере — уверенно и прямолинейно? Или, умирая, она упрекала его, — единственная из всех женщин в мире, имеющая на это право?

Перепачканный дорожной грязью фермер вращал глазами, пытаясь вспомнить.

— Она закончила письмо к королю такими словами: «Из всех благ в нашем бренном мире я пожелала бы одно — видеть вас».