Нора Хесс - Сэйдж

— У меня есть ключ от передней двери, — сказала Руби, слезая с седла. — Пошли, посмотрим внутри.

Один знакомый ее матери продавал землю, и когда она сказала, что у нее есть подруга, которая хочет купить себе дом, он предложил ей это место, освободившееся за неделю до этого.

— Ты можешь его снять или купить, — сказала Руби, поворачивая ключ в замке.

«Наверное, сначала сниму на время, — из предосторожности решила Сэйдж. — Посмотрю, понравится ли нам с Дэнни в нем, а потом уже куплю».

Внутри дом казался больше, чем снаружи. Сэйдж и Руби насчитали четыре довольно приличного размера комнаты: две спальных, небольшая гостиная и кухня Стены были прочные, только полы слегка скрипели. Мебели в доме никакой не оказалось, за исключением кухонной плиты.

— Ну, обстановку мы тебе сейчас начнем искать. — Руби зашла в спальную, которая была поменьше — Готова спорить, что у Кэрри, в ее громадном домище, полно всякой рухляди, от которой она только будет рада избавиться. Еще можно обратиться к нашим девчонкам в театре. Сомневаюсь, что у них много чего есть, но они спросят у своих знакомых, а те — у своих. Сэйдж особенно и не переживала о том, как обставить дом. Сейчас у нее было достаточно денег, чтобы приобрести самое необходимое Ее главной заботой было, понравится ли здесь Дэнни? Будет ли он счастлив? Она посмотрела в окно кухни: вон там, в сарае, можно будет держать лошадь, к тому же возле дома есть хорошее огороженное пастбище, к нему примыкает равнина, где Дэнни сможет кататься, сколько ему будет угодно. Может, все-таки он и не станет слишком сильно скучать о том, что оставил ранчо Макбейна. Удовлетворенная осмотром, она повернулась к Руби и улыбнулась.

— Давай заплатим за первый месяц, а потом пойдем, расскажем обо всем Кэрри.

— Вот Кэрри обрадуется! Только, мне кажется, она будет без тебя крепко скучать.

— Да, — согласилась Сэйдж, — я, наверное, тоже. Конечно, мы часто будем встречаться, но мне так будет не хватать наших с ней возвращений из театра.

Сэйдж нахмурилась и добавила:

— Я вовсе не хочу каждую ночь добираться сюда совсем одна.

— Ну, ты можешь в любой момент попросить Джефферсона проводить тебя домой. — В глазах у Руби заискрились смешинки — Уверена — стоит тебе только сказать, и он будет скакать до потолка от радости!

— Ха! Он просто толстая обезьяна! Будь у меня собака, я бы этого типа на порог не пустила.

После второго выступления в «Золоченой Клетке», когда Сэйдж сидела в своей гримерной и смывала с лица грим, Джефферсон вошел к ней, не утруждая себя предупредительным стуком. Она увидела в зеркало, как он вошел и направился прямо к ней.

Не спрашивая разрешения, толстяк вплотную приблизился к молодой женщине, сел возле нее и, положив ладонь ей на колено, сказал, медленно шевеля пухлыми губами:

— Я мог бы платить тебе значительно больше, детка, если бы ты мне как следует показала, на что способна. Почему бы нам не отправиться вместе ко мне в отель и не обсудить это в другой обстановке?

Сэйдж смахнула мужскую руку со своей ноги и, холодно глядя на Джефферсона, сказала звенящим от негодования ледяным голосом:

— Если только вы хотите, чтобы я продолжала петь в вашем театре, вы больше никогда ко мне не обратитесь с подобным предложением!

— Да вы же меня не так поняли! — Джефферсон, как ошпаренный, вскочил на ноги. — Это было просто дружеское предложение!

— В таком случае, с этой минуты держите свои «дружеские» предложения при себе! — Сэйдж тоже встала, ее глаза метали молнии.

Совершенно раздраженный и обескураженный, толстяк выскочил за дверь гримерной, громко хлопнув ею при этом. Однако, после этого случая он был чрезвычайно аккуратен в своем обращении с Сэйдж и всегда следил за своими словами. Сэйдж была прекрасной визитной карточкой его заведения, и ему совсем не хотелось ее потерять.

Позже Руби ей рассказала, что Джефферсон обращался с подобными предложениями к большинству своих девочек. Босса они терпеть не могли, однако, некоторые артистки откликались на его приглашения только ради того, чтобы в конце недели обнаружить в конверте с жалованьем несколько дополнительных долларов.

Возвратившись в город, подруги оставили лошадей на станции, а затем направились в контору по сделкам с недвижимостью, где Сэйдж внесла плату за первый месяц аренды дома, получила квитанцию на свои двадцать пять долларов и где ей сказали, что она в любое время может переехать в свой новый дом. Она радостно улыбнулась Руби и сказала:

— Ну, что же, пойдем к Кэрри, расскажем ей.

Как Сэйдж и думала, ее квартирная хозяйка встретила новость со смешанным чувством радости и сожаления.

— Я буду сильно скучать без тебя, девочка, хотя и понимаю, что тебе, конечно, нужен дом для твоего племянника. Ты же не можешь позволить, чтобы мальчик играл на улицах Шайенна.

— Ты знаешь, с этим переездом у меня появляются, по крайней мере, две серьезных проблемы. Надо найти кого-то, кто оставался бы с Дэнни, пока я выступаю, а другая проблема — это, как мне по ночам добираться домой. Мне что-то совсем не хочется ездить туда одной и в темноте, — поделилась Сэйдж своей заботой с Кэрри, когда Руби ушла домой, а они вдвоем сели выпить по чашечке чаю.

— У меня есть на примете одна индейская чета, которых ты бы смогла нанять за небольшую плату. Это очень приличная пара. Им около пятидесяти. Муж мог бы провожать тебя с работы и на работу. Насколько я знаю, он чертовски крепкий малый, и у нас тут никто не отваживается с ним скандалить.

— Это было бы здорово, Кэрри! Ты не можешь с ним поговорить как можно скорее?

Кэрри кивнула, а потом, помолчав, сказала:

— Вообще-то, что тебе, действительно, нужно, так это найти хорошего человека и выйти за него замуж. Тогда бы ты решила все свои проблемы Сэйдж улыбнулась.

— Знаешь, я всерьез начинаю сомневаться в том, что такие мужчины в наши дни еще сохранились Мой муж был прекрасным человеком, но после его смерти я больше таких не встречала.

Наступила короткая тишина, а потом Кэрри заговорила вновь:

— Не собираюсь соваться в твою личную жизнь, Сэйдж, но скажи, тебя в Коттонвуде, наверное, как раз мужчина и обидел, да? У тебя иногда такой печальный вид, словно твои мысли за сотни миль отсюда. Я понимаю, ты можешь печалиться о своем мертвом муже, но, когда тебе кажется, что никто на тебя не смотрит, я вижу у тебя на лице вовсе не скорбь, а нечто другое.

Сэйдж опустила голову, а потом сказала:

— Ты права, Кэрри. К моему стыду, я горевала об Артуре недолго Печально, но он был ничем не примечательным человеком, которого оказалось легко забыть.

Молодая женщина взяла ложечку и стала что-то чертить на скатерти.