Черил Холт - Путь сердца

Не в силах вынести напряжение, Джейн первой нарушила молчание:

– Что ты здесь делаешь?

– А как ты думаешь?

– Понятия не имею.

– Приехал, чтобы забрать вас домой. – Эмили мгновенно вспылила:

– Я никуда не поеду! – Потом умоляюще взглянула на Джейн: – Он ведь не может нас заставить, правда?

Джейн не знала, что ответить.

– Иди в дом, милая. Мы с папой немного поговорим.

Эмили на секунду задумалась, но потом все-таки скользнула в глубину темного коридора, оставив Джейн наедине с незваным и нежданным гостем. Глубоко вздохнув, Филипп немного помолчал, а потом едва слышно произнес:

– Ты хоть когда-нибудь собиралась сообщить мне о ребенке?

– Не думала, что тебе будет интересно.

– Считаешь, что я не хочу ребенка? – Джейн пожала плечами.

– Не знаю, Филипп. Во всем, что касается твоих мыслей, чувств и поступков, я просто ничего не знаю и не понимаю.

– Но это мой ребенок. Возможно, мой сын…

– Почти уверена, что будет девочка. – Уэссингтон не смог скрыть раздражения.

– И, по-твоему, раз будет девочка, то, значит, все в порядке?

– У тебя уже есть одна девочка, которую ты даже знать не хочешь. Так что не вижу смысла вешать на твою совесть еще одну.

– Но я хотел и хочу ее. Я… – Не в силах обуздать нахлынувшие чувства, граф отвернулся и несколько секунд внимательно изучал дорогу. Лишь когда непрошеные слезы ушли, он снова смог разговаривать с женой спокойно и ровно. – Мне необходимо кое-что с тобой обсудить. Можно войти?

Филипп стоял у порога отчаянно одинокий и безнадежно несчастный. В душе Джейн материнский инстинкт вступил в безжалостную схватку со здравым смыслом. Так хотелось обнять это страдающее, потерянное существо, крепко прижать к себе и не отпускать до тех пор, пока из усталых глаз не исчезнет выражение утраты и боли. Нет, слабость к добру не приведет.

И в этот момент на помощь Филиппу пришла сама природа. Тяжелые серые тучи, которые весь день грозились пролиться дождем, наконец разверзлись и оросили землю холодными колючими струями.

– Неужели ты сможешь выгнать меня ночью, да еще в такую погоду?

– Увы, боюсь, что не смогу. – Джейн отступила, давая дорогу.

Филипп оглянулся, осматривая небольшую гостиную. Комната выглядела очень простой, но чистой и любовно ухоженной. Прилетевшие из кухни дразнящие запахи создавали домашнюю, уютную атмосферу. Однако камин не горел и в доме было холодно. Эмили одиноко сидела в углу на табуретке.

– Эмили, почему бы тебе не разыскать кого-нибудь из слуг и не попросить развести огонь?

– У нас нет слуг.

– Но кто же вам помогает? – Филипп удивленно повернулся к Джейн.

– Обычно здесь живет женщина, домоправительница, но ей пришлось отлучиться по неотложным семейным делам.

Уэссингтон выглядел настолько ошеломленным, что Джейн едва не рассмеялась.

– Право, Филипп, в этом нет ничего ужасного. Еще ни один человек на свете не умер оттого, что пришлось приготовить обед, убрать и постирать.

Граф растерянно провел рукой по волосам. Как же они обе должны ненавидеть его, чтобы предпочесть убогую жизнь в этом домишке комфорту и богатству дворца?

– Ну тогда я сам разведу огонь.

Рядом с камином лежала небольшая кучка мелкого хвороста, но дров видно не было.

– А где ваши дрова?

Эмили равнодушно пожала плечами.

– Дров нет. Закончились. – Филипп не сразу понял, о чем речь:

– Как закончились?

– Очень просто. Пока приходится жить без дров. Я очень плохо колю дрова, а Джейн последнее время и вообще не может держать топор. Так что мы немного подождем, а когда родится ребенок, снова пополним запас.

– Ах вот, значит, как? – Филипп отчаянно сжал руку жены. Пальцы оказались холодными и сплошь покрытыми жесткими мозолями. – Ты колешь дрова. Готовишь, стираешь и делаешь еще бог знает что – и это в твоем-то положении. Считаешь такое поведение разумным?

Джейн выдернула руку, стыдясь признаться самой себе в том, что даже простое прикосновение мужа оказалось удивительно приятным. Боже, почему же она так глупа? Неужели сама жизнь не учит уму-разуму?

– Ничего страшного. Я здорова и вполне в состоянии себя обслужить.

– Ты что, меня не слышишь? – Голос графа повышался по мере того, как росло нетерпение.

– Прекрасно слышу. Тебе нужен огонь. Сейчас ты его получишь.

Джейн шагнула к двери, собираясь ее открыть, но в это мгновение муж снова схватил ее за руку и остановил, повернув к себе лицом.

– Все, достаточно. Сейчас вы обе поедете домой вместе со мной. Сию же минуту. Эмили, отправляйся наверх и собери свои вещи.

– Я никуда не поеду, – почти шепотом упрямо заявила Эмили.

Джейн приняла свою обычную воинственную позу – с той лишь разницей, что сейчас скрестить руки на груди оказалось сложнее, чем обычно.

– Мало того, что ты ворвался сюда, так еще начинаешь нами командовать! Не смей!

– Неужели? Но я все-таки посмею. – Граф переключил внимание на дочку:

– Эмили, в последний раз тебе говорю: иди в свою комнату и собери вещи. Если ты этого не сделаешь, мы уедем без вещей.

Испуганный взгляд Эмили сразу смягчил Джейн.

– Мы не имеем права силой заставить Эмили вернуться в Лондон. К тому же, даже если бы я сама горела желанием отправиться с тобой, в моем положении это все равно невозможно.

Филипп беспомощно переводил взгляд с одной решительной женщины на другую. В этих удивительных, непредсказуемых красавицах заключался весь его мир, вся жизнь. Встреча приняла неожиданный оборот: такого развития событий он не мог даже представить. В уме рисовалась спокойная разумная беседа, за которой должны были последовать извинения, полное прощение и примирение. Ссора никому не нужна. Филипп так любил жену и дочь, что сердце едва не разрывалось на части. Однако они смотрели на него так, словно у лорда Уэссингтона совсем недавно выросла вторая голова.

– Что ж, пусть будет так. Если ты не в состоянии ехать, значит, мне придется остаться здесь до рождения ребенка.

Жена и дочь от удивления утратили дар речи.

– Из кухни доносятся удивительные запахи. Что у нас сегодня на ужин?

Глава 28

– Тебе нельзя здесь оставаться, – не сдавалась Джейн.

– Ну почему же? Очень даже можно. – Вспомнив, что с самого утра ничего не ел, Филипп жалобно посмотрел в сторону кухни. – Умираю с голоду. Скорее пойдемте ужинать.

Не дожидаясь, пока женщины придут в себя, граф вышел из комнаты. В кухне было тепло и уютно. Из кастрюли поднимался восхитительный пар, обещавший истинное блаженство. На столе стояли две глубокие тарелки. Филипп впервые в жизни попал на кухню, а потому даже не представлял, каким именно способом еда попадает в ту посуду, в которой оказывается на столе. Собираясь поднять кастрюлю и налить суп через край, он уже потянулся к ней, но в этот самый момент послышались шаги.