Нора Хесс - Сила любви

Высокий молодой храбрец стоял в тени огромного валуна, держа в руках еще дымящуюся винтовку. Пока Корд смотрел на него, молодой человек подошел и сел возле него на корточки. Положив винтовку на землю, он освободил ногу Корда.

— Я, — он ткнул в грудь, — друг Джонни Лайтфута. А он говорит, что ты честный человек и относишься к чернокожим и белым одинаково.

Когда Корд сел, индеец помог ему снять куртку с раненой руки, потом лезвием отрезал промокший от крови рукав рубашки. Внимательно исследовав рану, охотник проворчал:

— Тебе повезло: пуля задела руку, а не грудь.

Корд оторвал глаза от большой кровоточащей раны, пытаясь поблагодарить своего благодетеля. Но храбрец спрыгнул в глубокое ущелье и, не успел Корд открыть рта, как он исчез.

— Будь я проклят, — ругался Корд, вставая на ноги. — Я обязательно должен поблагодарить этого человека.

Наконец, он взобрался в седло. Его рука болела и кровоточила, но в приступе сильного гнева он хотел догнать Понча. Однако подумав несколько минут, Корд решил, что это будет напрасной тратой времени. Толстяк знал местность так же хорошо, как и он. Понч легко мог уйти от преследования или, что еще хуже, притаиться за деревом или валуном и выстрелить ему в спину.

Корд повернул жеребца к дому, но он точно знал, что видел своего бывшего рабочего не в последний раз. Как все слабые мужчины, Понч был упрямым и еще попытается убить человека, который его унизил.

Корд сжал губы. В следующий раз он будет ждать встречи с этим ублюдком.

Глава 23

Наконец, долина сбросила ледяные оковы зимы. Воздух был напоен густым ароматом елей и зелени, и из зарослей доносилось пение птиц.

Джонти тоже ожила с приходом весны. У нее уже близился срок родов, и постепенно мысли об отце ребенка отошли на задний план. Лишь время от времени она вспоминала Корда. К тому же ее успокаивало и то, что Понч, болтавшийся возле ранчо, больше не подавал никаких признаков.

Быстро пролетели май и июнь, и их сменил июль. В долине была изнуряющая жара, не было даже слабого ветерка.

В одну из таких ночей, в середине месяца, когда не слышно было даже воя койотов и волков, Джонни Лайтфут выскочил на улицу, пока Джонти, насквозь промокшая от пота, корчась от боли и выкрикивая имя Корда, разрешалась от бремени. Мак Байн, наверняка, оглох бы, если бы услышал проклятия и угрозы, которые индеец обрушил на его голову.

Только перед самым рассветом Лайтфут услышал, наконец, сердитый плач новорожденного и бросился в дом. Он увидел, что Джонти произвела на свет сына — сына, который был точной копией своего отца.

— Ты — молодец, Джонти, — он с гордостью улыбнулся измученной матери. — Я бы сказал, что он весит, по меньшей мере, девять фунтов.

— А мне показалось, что он весит все двадцать, — ответила Джонти, когда Немия положила ей в руки сверток с младенцем.

Она отвернула тонкое покрывало и с нежностью посмотрела на маленькую головку, покрытую белым пушком. Ее сердце учащенно забилось. Детские волосики были точно такого цвета, как и у его отца. Она внимательно рассматривала крошечное морщинистое личико и, осознав, что это был Корд в миниатюре, страшно испугалась. Корд никогда не должен видеть своего сына. Он сразу же узнает, что это его ребенок, и у него хватит жестокости украсть его.

Как рассказывал дядя Джим, ранчо Корда процветало, и он быстро становился богатым человеком. А так как Корд принадлежит к тому типу мужчин, которые не хотят жениться, то он ухватится за возможность обрести наследника, не взваливая на себя заботу о жене.

Как будто прочитав ее мысли, Лайтфут сказал:

— Этот человек «ставит печать» на все, чем он владеет. Он захочет забрать сына.

— Но он не сделает этого, если не будет знать о его существовании! — крикнула Джонти.

— Но, Джонти, как ты сможешь воспитывать ребенка в тайне? — спросила Немия. — Скоро весь Коттонвуд узнает о нем. Твой дядя Джим будет хвастаться им.

— Я знаю, — Джонти неожиданно улыбнулась. Слова Немии разрешили ее проблему. — Он будет хвалиться любому, кто его будет слушать. Если Корд услышит, что я родила ребенка, и что Джим Ла Тор с гордостью рассказывает об этом, то он машинально подумает, что Коти — ребенок Джима.

— Значит, так ты назовешь этого молодого человека? — Немия погладила маленькую мягкую головку.

— Да, Коти. Коти Рэнд, — Джонти прижала хныкавшего ребенка к груди. — Правда, он милый, Немия?

— Очень милый, — согласилась индианка. — А сейчас он очень голоден. Пора его тебе покормить.

Джонти в смущении развязала ленты на чистой рубашке, которую помогла ей надеть Немия, и обнажила упругую белую грудь. Немия помогла ей вложить сосок в маленький ротик. Ребенок жадно зачмокал, и Джонти испытала ни с чем несравнимую радость. Она крепче обняла тугой сверток.

— Он никогда не отнимет тебя у меня, — прошептала она.

— Можешь на это рассчитывать, — тихо сказал Лайтфут. — Джим и я придумаем, что сделать, чтобы этого не произошло.

Немия пессимистично, с сомнением, покачала головой.

— Мак Байн — очень решительный человек. Если он узнает, что у него есть сын, я уверена, что даже сам черт его не остановит — он заберет Коти.

Может быть, черт и не смог бы его остановить, — мрачно сказал Лайтфут, — но нож Джима, воткнутый в сердце, остановит его наверняка.

— О, я бы не хотела, чтобы до этого дошло! — испуганно сказала Джонти.

Заметив беспокойство в ее глазах, индеец предупреждающе посмотрел на индианку и уверенно сказал:

— Не беспокойся, Джонти. Ты не потеряешь своего маленького воина, и никто никого не убьет. Время все расставит на свои места.

Лайтфут глубоко и облегченно вздохнул, заметив, что Джонти успокоилась, и повернулся к Немии.

— Корова мычит. Думаю, надо подоить ее.

Индеец и Джонти подмигнули друг другу. Баттеркан и Немия никак не могли друг с другом поладить. Они не поладили с самого начала, когда Джонти, слишком располневшая из-за беременности, не могла сесть возле коровы и стала учить индианку доить корову.

Джонти с благодарностью вздохнула, когда Лайтфут пошел в коровник вслед за Немией. Сегодня утром они задержатся там. Индеец удовлетворит свое желание, так как ночью роды помешали им. А у Джонти будет время немного побыть наедине со своим сыном.

Вложив палец в маленькую ручонку, которая лежала на ее груди, она нежно разговаривала с новорожденным, поглаживая большим пальцем мягкую кожицу.

— Мы с тобой будем большими друзьями, малыш. Когда ты станешь взрослым и окрепнешь, ты будешь помогать маме на ранчо. Мы сделаем наше ранчо самым лучшим в округе. Люди будут указывать на тебя и говорить: «Вот идет Коти Рэнд, крупнейший владелец ранчо в округе».