Элейн Барбьери - Чистое пламя любви

— Арман… Арман… — беспрерывно повторяла она. — Арман, не умирай…

На их счастье, по улице медтенно катилась карета, осторожно объезжавшая горящие обломки злополучной арки, и Дэмиен ринулся наперерез, до смерти перепутав и возницу, и пассажиров:

— У нас тяжелораненый, его нужно срочно доставить домой…

— Давайте его скорее сюда, сэр! — озабоченно воскликнул сидевший в карете пожилой джентльмен. Вместе со своей спутницей они отодвинулись в дальний угол, освобождая место для Армана.

Дзмиен коротко кивнул в знак благодарности и обернулся к Аметист:

— Будь добра, отойди, мы сейчас перенесем Армана в карету.

— А ну руки прочь! — прошипела ему в лицо Аметист, брезгливо вздрогнув от его прикосновения. — Это ведь ты сделал, не так ли? Ты хотел его уничтожить!

Аметист в немом ужасе обратила свой взгляд на неподвижное лицо Бошана, не решаясь произнести роковые слова. Дэмиен понимал, что дорога каждая минута. Он грубо отодвинул ее в сторону и приказал Раймонду:

— Держи ноги, только осторожнее, а я подниму его за плечи…

Но тут Аметист с диким визгом ринулась в атаку. Маленькие кулачки молотили по чему попало, она пиналась и кусалась, отчаянно выкрикивая:

— Это ты виноват! Не тронь его!

Дэмиену пришлось отступить.

— Ну же, перестань! Этого джентльмена нужно срочно доставить домой, иначе он не выживет! А теперь отойди в сторону и позволь нам с Раймондом перенести его в карсту!

Неожиданно Аметист утратила свой пыл. Дэмиен отпустил ее, вернулся к раненому и дал знак негру. Они осторожно подняли Армана и поднесли к карете. Пока Дэмиен поддерживал пострадавшего снаружи, Раймонд затащил бесчувственное тело внутрь и осторожно опустил на свободную скамью. Пассажиры невольно поморщились при виде жутких ожогов.

Дэмиен помог Аметист подняться в экипаж, втиснулся следом и велел Раймонду подняться на облучок к кучеру.

Казалось, они целую вечность пробирались по охваченным паникой улицам. Наконец карета остановилась возле особняка Бошана. Аметист первая оказалась снаружи, взбежала на крыльцо и позвонила в дверь. Пока мужчины вынимали раненого из кареты и заносили в дом, она отправила слугу за врачом, затем обратила на Дэмиена взгляд, полный ненависти.

— А теперь вон отсюда! Убирайся из этого дома, Дэмиен Стрейт! Арман пострадал из-за тебя, и я не позволю тебе злорадствовать, глядя на то, чего ты добился своим обеа!

— Ты слишком расстроена, Аметист. — Дэмиен побледнел от обиды. — И даже не понимаешь, что говоришь…

— Неправда, я отлично все понимаю! Ты ведь сам предупредил меня, не так ли? Но я не стала слушать, и тогда ты попытался лишить Армана жизни — точно так же как на Ямайке чуть не лишил жизни Уильяма. Но сегодня я не поддамся на твои угрозы, потому что знаю: на этом дело не кончится, и ты снова и снова будешь угрожать жизням ни в чем не повинных людей! Ты почти добился своего, и я ни на шаг не отойду от Армана, пока он не поправится! А тебе я скажу вот что: я никогда не вернусь к тебе, понятно? Никогда!

Она отвернулась от Дэмиена, как будто его тут больше не было, и вместе с Тилли принялась хлопотать над раненым.

Дэмиен долго смотрел на то, с какой заботой Аметист протирает испачканное сажей обожженное лицо и как она нашептывает на ухо Бошану какие-то ласковые, ободряющие слова. Наконец он не выдержал, повернулся и бросился прочь. За дверью его поджидал Раймонд.

— Останься с ними, — сдавленным голосом приказал капитан. — Без тебя им не справиться. А мне лучше убраться отсюда подобру-поздорову. Мое присутствие их разозлит, а против тебя они ничего не имеют. Завтра я к вам загляну — может быть, к этому времени Аметист… — Судорога так свела его горло, что Дэмиен не смог больше вымолвить ни слова. Он махнул рукой и пошел к выходу, повторяя про себя: — Может быть, Аметист мне поверит…

В результате пожара на Маркет-стрит погиб один человек и несколько десятков были ранены. Не уберегся и Чарлз Пил: когда арка рухнула, он упал с высоты в двадцать футов, сломал несколько ребер и получил множество ожогов.

Арман Бошан несколько дней не приходил в себя, оставаясь на грани между жизнью и смертью, и Аметист не покидала раненого ни на миг. Ей приходилось разрываться между ним и грудным ребенком; эти заботы не оставляли времени на то, чтобы думать о чем-то другом. Регулярные просьбы Дэмиена Стрейта выйти к нему хотя бы на пять минут натыкались на ее сухой отказ:

— Я не желаю его видеть.

Единственной связью между ними оставался Раймонд, и Дэмиен без конца донимал немногословного негра своими расспросами, с жадностью выслушивая краткие ответы.

— Мисс Грир не отходить от масса Бошан. Мисс говорить, что никогда не ходить к капитан Стрейт. Капитан делать масса Бошан плохо, и мисс Аметист его не прощать.

— Раймонд, ты же знаешь, что это неправда! — не выдержал однажды Дэмиен. — Я никогда в жизни не увлекался черной магией! — Ему очень хотелось, чтобы хоть один человек в мире поверил в его невиновность.

— На плантации Раймонд слышать про белого капитана-обеа, — спокойно ответил негр, — но Раймонд не верить. Раймонд верить капитан.

— Если бы мне удалось убедить Аметист в своей невиновности, может быть, она… — Дэмиен понурился и взмахнул рукой, не считая нужным закончить свою мысль.

С каждым днем он с нараставшим отчаянием убеждался в том, что потерял Аметист навсегда.

Дни тянулись за днями, складывались в недели, недели — в месяцы. Наконец состояние больного стало понемногу улучшаться. Дэмиен по-прежнему каждый день дежурил возле знакомого дома и в один прекрасный день был вознагражден — кто-то из слуг забыл запереть дверь. Заглянув в нее, Дэмиен увидел Аметист, задумчиво стоявшую у камина. Не в силах устоять на месте, Дэмиен пробрался в дом и оказался рядом с ней.

— Дэмиен! Что ты здесь делаешь? — удивленно воскликнула Аметист.

— Пожалуйста, прикажи слугам оставить нас вдвоем хотя бы на несколько минут — я должен тебе кое-что сказать…

— Нам не о чем говорить!

— Но это очень важно! Пожалуйста, прикажи им уйти.

Аметист заколебалась, но все же кивнула двум растерявшимся горничным, показав им на дверь. Дэмиен двинулся было вперед, но его остановил холодный окрик:

— Стой где стоишь! Я и отсюда услышу все, что ты скажешь.

Как всегда, Аметист не могла оставаться спокойной в его присутствии — ее грудь тяжело вздымалась, а сердце билось частыми, гулкими толчками. О, как хорошо она помнила каждый его взгляд, каждый жест… Но нет, ей ни в коем случае нельзя идти на поводу у собственной слабости. Там, наверху, лежит тяжелораненый человек — живое свидетельство тому, что капитан Стрейт не остановится ни перед чем, если захочет убрать соперника, вставшего у него на пути.