Ферн Майклз - Найди свою мечту

Всхлипывая, Амбер протянула ей малышку, названную в честь тети.

— Где ты… как?

— Конечно, я могла бы обмануть тебя, сказав, что сэкономила эти деньги, но я не большой мастак по части вранья. Я продала «кольцо царицы». Бабушка подарила мне его перед моим отъездом в Вашингтон. При этом она ни словом не обмолвилась, что я должна поделиться с кем-нибудь из вас. Часть вырученных денег я собираюсь передать Опал. Думаю, так будет честно.

Руби молила бог, чтобы Амбер не спросила о стоимости кольца, но ее молитвы не были услышаны.

— Сколько оно стоит? — поинтересовалась сестра.

— Предлагали семь, но я не согласилась. Двенадцать с половиной.

Бог простит ей пропущенные нули. Затаив дыхание, Руби наблюдала за Амбер. Но та лишь пожала плечами.

— Меня удивляет, что тебе так много дали за него. Я всегда думала, что кольцо фальшивое. Почему ты отдаешь мне большую часть вырученных денег?

— Тебе больше всех нас нужны эти деньги. Бабушка говорила, что я сама должна понять, когда наступит время продать «кольцо царицы». Сейчас мы обе нуждаемся в деньгах. Я не хочу терять этот дом. Эта девочка такая забавная, такая миленькая и умненькая, — улыбнулась Руби, меняя тему разговора. — Интересно, почему ее волосики растут прямо вверх? — она потрепала племянницу по подбородку. Та была на десятом небе от удовольствия.

— Ты считаешь, что мои дети выглядят забавно?

— Нет, просто они не похожи на других. Ты сама чувствуешь, что вы не прижились здесь. Я уверена, ты любишь их так же, как и я своих. Но ты не можешь спорить, что наши дети отличаются друг от друга.

— Если бы ты вышла замуж за Калвина, твои дети были бы похожи на моих. Ты жалеешь об этом?

— Нет, ни в коем случае. — Руби прижала к себе девочку, пока та не перестала плакать и не успокоилась. — Было очень мило с твоей стороны назвать двоих из этой ватаги в честь нас с Опал. Я присмотрю за ребенком, пока ты все приготовишь для своего баловня Нанги и примешься за ужин. Позвони ему и скажи, чтобы он немедленно шел домой. А еще лучше, пускай он сам заявит, что больше не намерен делать чужую работу и уезжает. Ступай же, Амбер, поговори с мужем. Можно я положу девочку на кухонный стол?

— Конечно, ты ведь дочиста выскребла и вымыла его. Я не сумею долго поддерживать такой порядок. Слава богу, Нанги никогда не ругает меня за это и ни на что не жалуется. В этом он очень похож на Калвина. Калвин несчастен, — на ходу бросила Амбер, поднимаясь на второй этаж.

Руби хотелось вернуть сестру, потребовать объяснений, почему несчастен Калвин. Ей нужно было знать о нем буквально все, каждую мелочь. Может, за обедом что-нибудь прояснится, тешила она себя слабой надеждой.

— Амбер, предупреди, когда закончишь говорить с Нанги. Я должна позвонить Андрею и передать, что остаюсь еще на один день.

Обед прошел на удивление спокойно. В присутствии отца дети вели себя самым достойным образом и разговаривали только тогда, когда у них что-либо спрашивали. Оказалось, что они не умеют резать мясо и весьма озадачены печеной картошкой.

Амбер расхохоталась, заметив удивление Руби.

— Чаще всего мы едим рис, но ты не могла знать об этом. Я все готовлю в одном горшке. Но мы с Нанги любим бифштексы. У нас их не было очень давно.

Руби посмотрела на Нанги, который словно захмелел от обрушившегося на него счастья. Он немного напоминал Калвина. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь упомянул о Калвине, заговорил о нем. Однако Нанги, судя по всему, не хотел снова смущать Руби и с присущим ему благородством старательно обходил эту тему. Помощь неожиданно пришла со стороны Амбер.

— Жаль, что тебя не будет здесь, когда приедет Калвин, — заявила она. — Так прекрасно встречаться со старыми друзьями.

— Калвина огорчит ваше отсутствие, — спокойно поддержал разговор Нанги.

— Почему он приезжает в Вашингтон? — как можно непринужденнее спросила Руби.

— У него какие-то дела в Пентагоне. Кажется, Калвин собирается обучать молодых летчиков или что-то в этом роде. Обычно он избегает говорить на эти темы. Калвин лишь сообщил, что пробудет здесь примерно неделю. Он всегда останавливается у нас, но в связи с отъездом в Санпан мы теперь вряд ли сможем увидеться. Кстати, вы можете сами поговорить с ним по телефону. Признаться, я как раз собирался звонить Калвину, чтобы рассказать о нашем отъезде.

Руби так разволновалась, что нечаянно зацепила локтем тарелку. Печеная картошка упала на пол, забрызгав при этом маслом белоснежную рубашку Нанги. Спасая положение, Амбер бросилась все подбирать и громко сказала:

— Конечно, она хочет поговорить с Калвином. Нужно непременно сообщить ему, что среди наших детей появился ребенок по имени Руби. Почему я должна думать за тебя, Нанги?!

Руби постаралась взять себя в руки. Действительно, что предосудительного в разговоре со старым другом? Она не предаст Андрея и даже не нарушит закон. Калвин находится в Колорадо, она — в Вашингтоне, Андрей — во Флориде, все на приличном расстоянии друг от друга. И все-таки ее мучила совесть.

— Ну, я… вероятно…

Амбер опять пришла ей на помощь.

— Десерт мы съедим после того, как я уберу стол.

Руби раздала детям фруктовое мороженое на палочке и отправила их смотреть мультипликационные фильмы.

— Мы позвоним сверху. Там будет гораздо спокойнее, — улыбнулся Нанги.

Руби сидела на краю кровати, нервно теребя складки юбки, в то время как Нанги звонил по телефону. Разговор с Калвином шел на их родном языке. Виновато взглянув на Руби, Нанги что-то нацарапал в блокноте. «Калвин спрашивал о вас, — прочитала она. — Но я пока ничего не сказал ему». Минуту спустя Нанги передал ей трубку.

— Я сообщил Калвину, что кое-кто хочет поприветствовать его. Я буду внизу. — Он осторожно, без скрипа, закрыл за собой дверь.

— Привет, Калвин. Это Руби. Как поживаешь? — Ответом ей была тишина на другом конце провода. Руби густо покраснела. — Калвин, ты еще там?

— Да, да, я здесь, — раздался наконец голос, который Руби помнила все годы разлуки. — Это… Не могу поверить… Как ты поживаешь? — печально спросил Калвин.

Сердце Руби бешено колотилось в груди.

— Борюсь за выживание. Часто думаю о тебе. Я пыталась связаться с тобой, звонила, писала, а потом Нанги сообщил о твоей женитьбе. Я мечтала… ждала…

Проклятье, она ведет себя как охваченная любовью девочка-подросток!

— Это моя вина. Я оказался слишком гордым. Нанги объяснил, что произошло в тот день, но было уже слишком поздно. Я пытался разыскать тебя… Это моя вина.

— И моя, — с нежностью проговорила Руби. — Как твое здоровье? Ты счастлив?