Бетина Крэн - Идеальная любовница

И ни одного слова любви… Розалинда ошеломленно уставилась на него.

— Не могу поверить, что прожила с тобой двадцать лет, — убито прошептала она. — Не могу поверить в то, что любила тебя, спала с тобой и, как выяснилось, совершенно не знала тебя. Что ты за человек, Август?

— Проклятье, Розалинда, ты опять говоришь загадками! — вспылил герцог. — Я обычный человек, и ты знаешь меня ровно настолько, насколько женщина вообще может знать мужчину.

Она ахнула.

— Что ж, ты дал исчерпывающий ответ на мой вопрос.

Розалинда пошла к дверям, но он поймал ее за локоть.

— Куда ты?

— Отпусти меня! — она вырвалась и бросила на него испепеляющий взгляд. — Ты самый напыщенный, эгоистичный, самовлюбленный болван, Август. Тебе нужна не я, дорогой. Тебе нужна кухарка, нянька, экономка и шлюха в придачу. Ну, так найми их, а меня оставь в покое!

Пока он возмущенно брызгал слюной, она развернулась и зашагала к лестнице центрального холла. Розалинда шла, высоко подняв голову и чуть покачивая бедрами. Она была похожа на лесную нимфу, и Карлайлз сгорал от желания схватить ее и унести туда, где их никто не найдет.

— Упрямая женщина! — прорычал он, бросаясь за ней.

— А вы упрямый мужчина, — последовала неожиданная реплика совсем с другой стороны.

В гостиную вошла леди Беатрис. На лице ее была маска презрения. Она вернулась, чтобы забрать свое вязание, и слышала окончание разговора Розалинды и герцога.

— Прошу прощения, — пробормотал Карлайлз, отступая на шаг.

— Вы ведете себя как глупец, — продолжала наступление Беатрис. — Вы даже не понимаете, о чем говорит ваша бывшая любовница. Верно?

— Леди Сэндборн, это вас не касается, — отчеканил герцог и стал в позу, но на Беатрис это не произвело никакого впечатления.

— Вы использовали миссис Леко для удовлетворения лишь своих гнусных прихотей, нимало не задумываясь о том, чего хочет и в чем нуждается она. Вы лишили ее радостей жизни.

— Неправда! — запротестовал Карлайлз. — Я дал ей все, что она хотела: дом, собственный выезд, драгоценности, наконец.

— О, да, — усмехнулась Беатрис. — Вы щедро оплачивали ее услуги и по-прежнему видите в Розалинде только шлюху, а ведь она женщина! Она женщина с большой буквы, а вы приказываете ей, словно служанке или ребенку. Вас явно шокирует мысль о том, что она хочет чего-то большего, чем предлагаете ей вы; Поверьте, не все в мире можно купить за деньги.

Беатрис снисходительно и чуть печально посмотрела на разъяренного герцога и продолжила:

— Вы, пожалуй, будете непонятно удивлены, дорогой сэр, но я все-таки открою вам маленькую тайну: Розалинду многое интересует, и этот интерес отнюдь не связан с вашей бесценной особой. Она умна и энергична, у нее доброе, хотя и безрассудное сердце, Розалинда жила с вами, не настаивая на брачных узах, потому что думала, вы любите ее, а когда поняла свою ошибку, то ушла. Не настаивайте на ее возвращении. Уверяю вас, это пустая трата времени.

— Но Розалинда — моя любовница! — вскричал герцог, дрожа от негодования. — Она МОЯ! Видит Бог, я дорого заплатил за место в ее постели. Я отдал ей все. Все!

— Ваша, говорите? — хмыкнула Беатрис. — Значит, вы считаете Розалинду своей собственностью? Ну, разумеется! Вы ведь купили ее точно так же, как покупаете мебель и булавки для галстука. А на самом деле, Карлайлз, вы и думаете о Розалинде как о шлюхе. По крайней мере, это следует из ваших слов.

Пламенная речь Беатрис заставила герцога похолодеть. Да как она смеет так обращаться с ним? И как смеет Розалинда желать большего? Разве он мало ей дал? Она принадлежит ему и душой и телом, а капризы скоро пройдут. Упокоив себя этой мыслью, герцог холодно заметил:

— Не ожидал от вас подобной прямолинейности, леди Сэндборн.

— Возраст имеет свои преимущества, — отозвалась она. И главное среди них — право говорить то, что думаешь.

Уязвленный, Карлайлз вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Беатрис смотрела ему вслед и вспоминала другой разговор, состоявшийся в этой же гостиной много лет назад. Граф Сэндборн тогда тоже был разгневан и так же сильно хлопнул дверью.

— Если бы я тогда сказала ему правду, кто знает, может быть, сейчас у Питера не было бы этих проблем.

Питер сидел в ресторане отеля «Кларендон» и задумчиво смотрел в окно. Удивительно, но сегодня у него совершенно не было аппетита. Поесть Питер очень любил, но сейчас лишь поковырял в тарелке и отставил ее в сторону. — Мыслями он был на Гайд-сквер. Как-то там Габриэлла? Чем она занимается, и каким чудом ей удалось поладить с Беатрис? О том, что чувствовала Габриэлла тем утром, когда он оставил ее, Питер даже думать боялся.

— Сэндборн! Я так и подумал, что это вы. Увидел вас через оконное стекло и решил подойти.

Питер поднял глаза и обнаружил рядом со столиком полковника Тоттенхэма.

— Витаете в облаках? А как насчет соломки?. Не забыли подстелить? — полковник расхохотался собственной остроте и, выдвинув стул, сел рядом с Питером. — Не возражаете? — на всякий случаи спросил он.

Питер кивнул.

— Да, пожалуйста.

— Как дела… на домашнем фронте? — Тоттенхэм славился тем, что без околичностей сразу переходил к делу.

— Прекрасно, — натянуто улыбаясь, ответил Питер.

— А на политическом?

— Полное отсутствие новостей.

— Ну, что ж, отсутствие новостей — само по себе хорошая новость. Я тоже уже пару дней не слышал, чтобы склонял ваше имя. Хотя… вы все еще ходите по тонкому льду. Помните, Гладстон настороже и следит за каждым вашим шагом, а нам сейчас меньше всего нужны скандалы, особенно в личной сфере. Да-а, — протянул полковник. — Сохранять имя незапятнанным становится все труднее. Того и гляди, наткнешься на какого-нибудь блюстителя нравственности, социал-радикала или рьяного реформатора и мигом окажешься в ловушке, — он состроил брезгливую гримасу. — Похоже, теперь небезопасно открыто заводить интрижки на стороне.

Питер опустил голову, опасаясь, что выражение лица выдаст его мысли. А думал он о том, что Тоттенхэм ничуть не лучше нынешнего премьер-министра, такой же лицемер и лжец. Плевать на честность, плевать на порядочность и мораль, лишь бы тебя не поймали с поличным. Чем же в таком случае либеральный лгун хуже консервативного?

— Кстати, забыл рассказать вам одну вещь, — полковник поманил Питера пальцем и, наклонившись вперед, прошептал: — Думаю, это вас заинтересует. В субботу в полночь Гладстон проведет последнюю «гастроль». Он отправится в свой клуб, там подкупленный нами бармен накачает его снотворным и… дело в шляпе! Старик проснется в обществе голых девиц из «Павильона». Блюстители нравственности, разумеется, будут неподалеку, — Тоттенхэм скривился в ухмылке. — Жаль, вы не сможете насладиться этим зрелищем. Вам, наверное, было бы приятно увидеть кончину своего врага.