Мэгги Осборн - Леди-бунтарка

Боль быстро отступила. Сладкая и желанная, она была лишь прелюдией к ночной фуге любви. Нараставшее чувство пустоты внезапно исчезло, и теперь они с Томасом стали одним целым. Блу тихонько застонала. Ее переполняли радость и удивление. Она смотрела на Томаса с восторгом и любовью. Но уже в следующий миг все мысли улетучились – Блузетт погрузилась в новые, неведомые ей прежде ощущения.

– О, Томас!.. – выдохнула она. – Что это?.. Нет-нет, не останавливайся… Но что же это со мной?

Их с Томасом тела сливались воедино, переплетались, растворялись в пульсирующем раскаленном пространстве. На какое-то мгновение вселенная словно сжалась, чтобы потом взорваться множеством огненных всполохов. Это было похоже на взрыв звезды. Блу замерла, хватая ртом воздух. Вцепившись в Томаса, она закрыла глаза и снова застонала. Волны наслаждения вздымались и опадали, увлекая ее тело в стремительный водоворот.

Когда все закончилось, Блу откинулась на солому, глядя в смеющиеся глаза Томаса с изумлением и нежностью.

– Я хочу еще, – прошептала она, как только смогла заговорить. – Ох, Томас, это было прекрасно! Пожалуйста, сделай так еще!

Тихонько смеясь, он отвел темные локоны со щеки девушки и нежно поцеловал ее в губы.

– Милая Блу, мужчине требуется немного времени, чтобы восстановить силы. Тебе придется чуть-чуть подождать.

– О, мне так понравилось! Скажи, а тебе было хорошо со мной? Мне кажется, что да. У меня хорошо получается? Правда? – От волнения Блу совсем забыла о хороших манерах.

Томас снова рассмеялся.

– Моя милая дикарка, ты была просто изумительна.

С облегчением вздохнув, Блу обвила руками шею Томаса и уткнулась носом ему в грудь.

– Ох, Томас, мне так нравится твой запах! И вкус! Когда ты прикасаешься ко мне, я теряю рассудок. Больше всего на свете я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Я умру, если ты меня не любишь!

– Я люблю тебя, Блу. – Он так крепко обнял ее, что девушка не выдержала, рассмеялась и попросила пощады. – Теперь, когда я с тобой, я больше никуда тебя не отпущу.

– Тебе и не нужно… – Блу внезапно замолчала, прикрыла рот ладонью и приподнялась. – Сесил! О Господи!

Теперь предательство было полным. В своем страстном ослеплении, увлеченные друг другом, они совсем забыли о Сесил. Блу бросила виноватый взгляд на Томаса. Какое-то время они внимательно смотрели друг на друга, потом Томас нежно поцеловал ее в губы и поднялся на ноги. Они молча оделись.

Вынимая соломинки из волос и поправляя шпильки, Блу вспоминала обвинения леди Кэтрин. Все, что та говорила, было правдой. Она, Блузетт, привыкла всегда брать то, что хочет. Так было заведено на Морганз-Маунд, и Блу с детства усвоила этот урок.

Внезапно девушка поняла, что ей предстоит совершить первый в жизни действительно бескорыстный поступок и что это будет мучительно больно. Одна любовь вступила в противоборство с другой, и в этой схватке мог быть только один победитель. Горло Блу болезненно сжалось.

– Это не должно повториться, – прошептала она.

– Проклятие! – Томас с силой ударил кулаком по стене денника, потом отрешенно кивнул. – Да, это не должно повториться. – Внезапно он поднял голову и с отчаянием в глазах посмотрел на Блузетт. – Я себя презираю из-за того, что оскорбил Сесил. – Заметив, что девушка вздрогнула, как от удара, он тихо добавил: – Но видит Бог, Блу, я ни о чем не жалею. Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, – прошептала она. Подхватив юбки, девушка побежала к дверям конюшни. Ей не хотелось, чтобы Томас видел, как она страдает. Прежде чем уйти, Блу остановилась и, обернувшись, бросила последний взгляд на Герцога. – Томас, благодарю тебя от всего сердца за то, что ты подарил мне эти счастливые мгновения. Я всегда буду помнить о них.

Холодный ветер обрушился на Блу, стоило ей выбежать из конюшни. Спеша укрыться от яркого света, струившегося из окон и дверей, девушка снова свернула к черному ходу, взбежала по лестнице и пробралась к себе в комнату. Стуча зубами от холода, она опустилась на колени перед зажженным камином и, прикрыв ладонями лицо, расплакалась.

– Эдвард! – Сесил коснулась руки герцога и с беспокойством посмотрели на него. – Где ты был? Куда все исчезли? – Девушка нахмурилась. – Ты видел Блу? Гости уже начали разъезжаться. Они спрашивают о маме и о Блузетт, но их нигде нет.

Терзаемый угрызениями совести, Томас на мгновение закрыл глаза, и его лицо исказилось. О, Сесил… Добрая и нежная, доверчивая и благородная, она достойна лучшего мужа, чем он. Она заслуживает того, чтобы ее любили так же, как он любит Блу.

Да, он действительно любил Блузетт Морган. Любил это дикое и непостижимое создание, способное очаровывать и покорять, бесить и доводить до исступления. Она была чудом, увлекательной и захватывающей загадкой. Мужчине не хватит и жизни, чтобы ее разгадать.

– Эдвард!.. – Сесил пристально смотрела на него, и ее глаза светились нежностью. – Ты не заболел? Ты выглядишь… Я не вполне уверена, но ты выглядишь очень странно. Сегодня ты сам на себя не похож.

Томас поклонился и поднес к губам пальцы Сесил.

– Прости меня, дорогая, но мне нужно идти. – Он подал знак мистеру Апплу, чтобы тот принес его плащ и шляпу.

– Но, Эдвард, мы едва успели обменяться несколькими фразами за весь вечер. Тебе в самом деле нужно идти? Я надеялась, что ты останешься, когда все разъедутся. Я заказала шампанское, чтобы мы смогли в узком кругу отпраздновать нашу победу.

Томас вывез кресло Сесил в отделанный черно-белыми изразцами холл – здесь тетушка Трембл прощалась с последними гостями. Взяв плед из рук мистера Алпла, герцог заботливо укрыл им неподвижные ноги Сесил.

– Здесь очень холодно, дорогая. Дует от двери. – Томас выпрямился и бросил тоскливый взгляд в сторону галереи. Там, в своей комнате наверху, была Блузетт. Затем он поднес к губам руку тетушки Трембл, почтительно поцеловал ее тонкие пальцы и шагнул в предрассветный морозный туман.

Сесил проводила его взглядом и в задумчивости пробормотала:

– Не понимаю, что с ним произошло.

– А я не понимаю, что в последнее время творится с Кэтрин, – проворчала Трембл, кутаясь в бархатную накидку. – Исчезнуть и бросить всех гостей – это совсем на нее не похоже. Доброй ночи, миледи. До свидания, ваша светлость. – Проводив лорда и леди Миттенли, она вздохнула с облегчением. – Кажется, это последние гости.

– Прости, тетя, ты что-то сказала? – спросила Сесил.

– Я говорю, что все ведут себя сегодня очень странно. – Тетушка Трембл выплюнула на ладонь пробковые шарики и зевнула. – Казалось бы, Кэтрин и Блузетт должны находиться здесь, чтобы насладиться сполна нашим триумфом, а их почему-то не видно. Я этого не понимаю. И Эдвард… Почему Эдвард так торопился нас покинуть?