Елизавета Дворецкая - Перст судьбы

В ближайшие дни Вестмар не уехал — воевода не жалел сил, чтобы рассеять его обиду, предлагал в утешение любую другую невесту из своей родни. Вон, у Братомеричей еще девок с десяток, одна другой резвее да румянее. Но Вестмар другую не хотел — рядом с Яромилой прочие девки казались серыми камешками из Волхова рядом с золотым перстнем, и взять другую для него было все равно что перевалиться с перины на солому, по северной поговорке.

— Нет уж, лучше я теперь на Олкоге куплю себе красивую хазарскую пленницу! — говорил он Домагостю, скрывая досаду. — Там, если я успею договориться с продавцом и передать деньги, никакой конунг не явится и не скажет, что она приняла его кольцо еще три года назад!

А князь Ольг не забыл обещания возместить Вестмару обиду. И когда Велемила услышала, что он предлагает, она подумала, что рано разуверилась в своей удаче.

Месяц березень заканчивался, начались весенние велики-дни в честь Лели и Ярилы. Сначала прошел Лельник — девичий праздник, когда сама Велемила, в нарядном уборе, в беленых вышитых рубашках и первых цветах, сидела на пне в березовой роще, а ладожские девушки водили круги вокруг нее и по очереди подносили цветы и угощение, которое потом все вместе и съели. Через день был Ярила Вешний — со всей Ладоги скотину в первый раз выгнали на луга. Разодетый по-празничному народ ликовал — за зиму стадо не только не убавилось, но даже возросло. Еще до зари парни с новым баяльником — самым младшим сыном Святобора, Векославом, иначе Векошей, избранным взамен женившегося Селяни, — обходили дворы, собирая скотину и заодно крашенные в желтый и красный цвет яйца. Этими яйцами каждый хозяин сперва оглаживал скотину по лбу и по хребту, чтобы была гладкая и полная, как яйцо, а потом складывал в корзину. Парни играли на рожках, пели песни, и стадо, а с ним и толпа, возрастали от двора ко двору. Ярко светило весеннее солнце, и воздух был полон особенным весенним духом, дыханием Ярилы, который молодым дает силу и неутомимость, а старым позволяет хоть ненадолго почувствовать себя молодыми, у которых все еще впереди и которым судьба приготовила много радости. Широкий синий Волхов, отражающий голубое небо, яркая свежая зелень по берегам, беленые рубахи, красная вышивка, пестрые пояса, веселые улыбающиеся лица, мычание коров и блеяние овец, гудение рожков и пение — все в этот день говорило, что весна пришла по-настоящему, что кончена зима, темень, холод, вязкий снег под ногами, тяжелые кожухи и душный дым, впереди много простора, солнца, тепла, веселья.

Ближе к вечеру устроили пир — тут же, на выгоне. Сидели прямо на траве, ели и обменивались крашеными яйцами, катали их с горки — чье дальше всех укатится, тот и забирает яйца всех игроков. Девушки под предводительством Велемилы водили круги: простые и сложные, то змейкой, то еще как-нибудь, пели песни.

Вестмар сидел возле Домагостя — воевода, дорожа старым знакомым, всячески подчеркивал, что хоть породниться им не суждено, он все-таки ценит его не менее, чем родичей. Тут же устроился на траве и Стейн, не сводя глаз с Велемилы, возглавляющей вереницу нарядных девушек. В вышитой рубахе, с огромным венком на голове, почти закрывшим лицо, она плясала без устали, вертелась, вела длинную цепочку подруг, которые издалека все казались красавицами, заворачивала то так, то этак, будто какой-то неутомимый и причудливый дух. Даже Яромила, которая сама все это проделывала много лет подряд и обучила младшую сестру всем премудростям баяльницы, наблюдала за ней с любопытством и горделивой улыбкой. Это зрелище могло порадовать любого, но Стейн провожал Велемилу глазами и чувствовал неутихающую боль, будто занозу в сердце. Как счастлив он был бы в этот светлый теплый день, в ожидании долгой выгодной поездки с дорогими товарами, если бы не она! А теперь все утрачивает цену, все отравила потеря — потеря того, что никогда и не могло ему принадлежать…

Задумавшись, Стейн не сразу разобрал, что разговор рядом идет о нем. К Домагостю и Вестмару подсел Одд Хельги — в зеленой шелковой рубахе с золотым шитьем, с блестящими под ярким солнцем золотистыми волосами, нарядный и оживленный. Он принес и своего сына, и мальчик веселился, будто вырос на этих руках, лепетал, что-то увлеченно рассказывая, и Ольг кивал, улыбаясь, хотя не мог понять ни слова — Огник пытался говорить с ним по-словенски.

— Я понимаю твои опасения, Вестмар, ты боишься, что честь твоя задета и потому тебя может покинуть удача, — говорил Одд, расположившись рядом с двумя достойными мужами на траве. Яромила забрала у него ребенка и подала взамен резной, Велемовой работы, ковш с пивом. — Я не могу пока дать тебе новой невесты, достойной тебя, но я могу возместить тебе ущерб чести и удачи. У тебя ведь есть племянник, сын твоей сестры. — Взгляд Одда переместился на Стейна, сидевшего на склоне пригорка. Рядом с ним развалился Селяня, накрыв шапкой глаза от солнца и выражая всем видом полное блаженство. — Я слышал, что Стейн сын Бергфинна — достойный человек, несмотря на молодость. Как я понял со слов моего родича Хакона, в походе на финнов Стейн проявил себя отважным в битве и мудрым в совете, и мой родич Хрёрек держится о нем наилучшего мнения. Что ты скажешь, если я предложу ему войти в мою дружину и стать моим человеком? А уж я позабочусь, чтобы и слава, и состояние его всячески умножались.

Вестмар от удивления не сразу нашелся с ответом. Одд предлагал довольно много. Ведь он был конунгом из старинного рода, и знатностью Вестмар сильно ему уступал. Предлагая сделать Стейна своим человеком, Одд предлагал поделиться с ним своей удачей, которая значительно превосходит удачу простых смертных. Вокруг сидели ладожские старейшины, среди которых пристроился с краешку и юный Хакон — знатный род, положение женатого мужчины и заслуги отца уже привели к тому, что седобородые мужи находили для него местечко в своем кругу. И перед всеми этими людьми Вестмар не мог отказаться от предложенной чести, дабы не снискать славу вздорного болвана, лелеющего обиды. Сам он едва ли захотел бы служить тому, кто отнял у него невесту. Но приглашая в дружину его младшего родича, Одд выказывал расположение и доверие, которыми стыдно пренебречь.

— Это щедрое предложение! — наконец сказал Вестмар. — Но поскольку мне придется расстаться с моим племянником, я хотел бы знать, что ты собираешься дальше делать.

— Сначала я намереваюсь поехать в Плесков и повидаться с моим будущим свояком, конунгом Вольгастом. А потом поехать в Кенугард и познакомиться с другим моим будущим свояком, конунгом Аскольдом. И будут ли мои походы военными или торговыми, твой племянник получит достойную долю добычи. А за славой дело не станет, если он действительно так хорош, как говорил о нем мой родич Хрёрек.