Кэтрин Харт - Ослепление

Бедняжка оглянулась в растерянности на Брента и заметила, что все это время он рассматривал ее с усмешкой, и в его золотистых глазах поблескивало откровенное лукавство.

– Что ты думаешь обо всем этом? – поинтересовался он.

– Это… это невероятно! – пробормотала она. – Я могу сказать, честно положа руку на сердце, что вижу такое впервые в жизни.

– Если главное блюдо так же вкусно есть, как обонять, то можно считать: нам с тобою крупно повезло! – заявил он, уже не скрывая смеха.

– Конечно, ты ведь знал об этом месте кое-что до того, как привел меня сюда. Мог бы и подготовить к такому зрелищу! – с упреком сказала она.

– Ах, но ведь это испортило бы такой чудесный сюрприз! – оправдывался он. – И потом, честно говоря, мне ужасно захотелось посмотреть на выражение твоего личика, когда мы сюда войдем.

– Выходит, ты почитаешь меня за законченного сноба, да? – возмутилась она еще больше.

– Не совсем так. Но временами ты кажешься такой невыносимой чистюлей, которую даже пылинки на каминной полке повергают в ужас. Такого простого парня, как я, подобные привычки прямо убивают.

– И ты не смог устоять перед соблазном затащить меня сегодня вечером в такое место, где о чистоте и мечтать не приходится, – ехидно закончила она.

– Я просто подумал, что немного грязи не повредит, а лишь поможет спуститься с небес на землю и побыть наравне с нами, простыми смертными, и увидеть, что это не так уж скучно, – пояснил он, улыбаясь и пожимая плечами.

Официантка подошла с их заказом. Булочки, масло, блюдо с нарезанными фруктами и сыром – и конечно же устрашающих размеров груда свежеприготовленных крабов на подносе. Она протянула каждому из них по деревянному молотку.

– Вгрызайтесь, ребята! Я сейчас вернусь с вашим пивом.

– Ах, вы разве не подаете здесь вино? – все же решилась протестовать Андреа.

– Поверьте, крабы и вполовину не так вкусны, если их запивать вином, – с ухмылкой заявила официантка. – Даю вам слово, здесь нужно пиво или эль.

Андреа не имела ни малейшего понятия, с чего надо начинать и с какой стороны ей «вгрызаться» в такое необычное кушанье. Брент, понаблюдав за действиями соседей, лихо схватил с подноса первого краба и принялся обрывать ему ноги.

– Гадость какая! – сказала Андреа, с гримасой недовольства следившая за его маневрами.

– Ох, перестань, Андреа, – рассмеялся он. – Не прикидывайся. Ты скроила такую физиономию, словно эта тварь живая и вот-вот вцепится в тебя всеми десятью клешнями! К тому же, я что-то не замечал, что ты воротишь свой прелестный носик от ростбифа или жареного бекона, а ведь по сути это то же самое. Пища есть пища, коль скоро она приготовлена и положена тебе на тарелку.

– Именно в данный момент у меня тарелки нет, – слабо пыталась сопротивляться она.

– Так представь себе, что она перед тобою, если это поможет тебе стать менее придирчивой, – предложил он. Орудуя своим молоточком, он расколол и раскрыл панцирь на оторванной ноге и извлек мякоть с помощью одной из меньших клешней. Ухватив пальцами розовое мясо, он окунул его в растопленное масло и отправил себе в рот.

– М-м-м-м! Умереть – не встать! – воскликнул он, прикрыв глаза от наслаждения райским кушаньем.

По его подбородку потекла струйка масла. Андреа немедленно схватила салфетку и вытерла ее. Замешкавшись, она вымазала в масле кончик пальца. Прежде чем она успела вытереть и его, Брент рванулся вперед и зажал пальчик между зубами. Его язык принялся облизывать пальчик, а губы с чмоканьем обсасывали его.

Андреа буквально застыла на месте, застигнутая врасплох. Чувственный трепет пробежал по ее руке и дальше – по всему телу, от макушки до пят. Ее глаза расширились.

– Ой! – тихонько воскликнула она.

– Я же предупреждал, что нам не будет скучно, – заявил Брент, выпустив ее палец и широко улыбаясь. – А мы еще только начинаем.

Он добыл еще кусочек мякоти, обмакнул его в масло и поднес к ее губам.

– Вот. Попробуй. Я обещаю, тебе понравится это блюдо.

Она неохотно приоткрыла рот, и он вложил в него лакомый кусочек. А потом провел своим жирным пальцем по ее губам, покрывая их слоем золотистого масла.

Андреа вздрогнула, ее взгляд был прикован к его глазам, и в ней внезапно проснулась вся ее чувственность. Если бы кто-то попытался убедить ее в том, что пища может быть такой возбуждающей, она бы ни за что не поверила – до этой самой минуты.

Официантка принесла пиво, разрушив чары, насланные на Андреа Брентом. И только тогда Андреа вспомнила, что во время еды нужно жевать и глотать.

– Ну, понравилось? – осведомился Брент, а лукавый блеск в кошачьих глазах заставил молодую женщину подумать, что он скорее интересуется не кушаньем, а способом, с помощью которого он ее угощал.

– Да, – отвечала она, не в силах совладать с ярким румянцем, залившим ее щечки. – Это довольно приятно на вкус, спасибо.

– И ты тоже, моя дорогая. – Он потянулся, стер капельку масла, оставшуюся у нее в уголке рта, и с удовольствием слизнул ее со своего пальца. – Ты тоже приятна на вкус.

На протяжении всего вечера он так и кормил ее с рук, и она отвечала ему тем же, решив разбудить в этом дьяволе-искусителе не меньшую жажду наслаждений, чем он в ней. Основательно выпачкав руки (а это произошло довольно быстро), она быстро распрощалась со своим чистоплюйством, и дело сразу пошло на лад. Она отрывала крабьи ноги и раскалывала их панцирь так лихо, словно всю жизнь только тем и занималась.

И все же для того, чтобы орудовать молотком, требовалась немалая сноровка. Трудясь над очередной скользкой жесткой лапой, Андреа не рассчитала удар, и та выскользнула, пролетела через весь стол и шлепнулась Бренту на колени.

На миг оба замерли, уставившись друг на друга в молчаливом удивлении. Потом жирные губы Брента искривила двусмысленная улыбка.

– Ты что-то потеряла, дорогая? – игриво спросил он, вздымая бровь.

Смущенно покосившись по сторонам в надежде, что никто не заметил ее оплошность, Андреа тихонько простонала:

– Тише ты! И будь добр поднять эту лапу и положить ее обратно на стол как можно незаметнее.

– Ты уронила ее сюда, – отрицательно покачал он головой. – Ты и возвращай на место.

– Будь мы с тобою одни, я еще, может, и согласилась бы с твоим бессовестным предложением, – запальчиво возразила она, – но я просто не могу делать такое в ресторане, полном посетителей!

– Вот зануда! – скривился Брент и дернул коленом так, что клешня шмякнулась на пол. – Ладно, надеюсь, хоть потом, в отеле, ты не испортишь всю игру.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась она.

– А ты подумай сама, милая. – Он лукаво подмигнул ей так, что у нее бешено заколотилось сердце. – Представь себе, как твой теплый, нежный и влажный ротик чмокает у меня между бедер. Он целует меня, он ласкает меня, он дразнит меня! – Тут он сам вздрогнул и чуть ли не простонал: – Тысяча чертей! Поторопись и кончай свой обед! А не то я не вытерплю, затащу тебя под стол и буду любить, любить с бешеной страстью – прямо здесь, не сходя с места!