Ребекка Брэндвайн - Роза восторга

– Лорд Энтони Вудвилл, граф Риверс и сэр Эдмонд Лейси! – объявил глашатай.

– Я не знаю, почему Нед настаивает на проведении этих турниров, – наклонилась Анна, чтобы шепотом сказать о короле. – Энтони – чемпион турнира, лучший рыцарь во всей Англии. Бесспорно, он сегодня снова выиграет корону королевы для своей сестры и сделает ее королевой турнира.

– Так значит, он такой ловкий? – спросила Изабелла.

– Да, хотя о нем этого не подумаешь из-за его образованности и эрудиции, – знайте, что он поддерживал Вильяма Текстена и издал первую переплетную книгу в Англии – но Энтони, к тому же, прекрасно владеет копьем, – сказала герцогиня. – Поэтому многие молодые рыцари, такие, как сэр Эдмонд, и выбирают его своим соперником. Если бы им удалось сбить с лошади графа Риверса, это принесло бы им потрясающий успех.

Однако в этот день, к несчастью, слава минула сэра Эдмонда. При первой же попытке он был сбит с лошади и растянулся в пыли под смех зрителей. К нему поспешно подбежали его оруженосцы, чтобы помочь встать на ноги (он бы не смог встать сам, так как его доспехи были слишком тяжелыми). Потом он снял свой шлем и галантно отвесил пышный поклон толпе, которая одобрительно кричала.

Время медленно тянулось, солнце поднималось все выше, и становилось невыносимо жарко. Изабелла так и думала. И хотя навес давал достаточную тень, девушка время от времени обмахивалась веером, радуясь, что предусмотрительно захватила его с собой. Другие же леди, менее предусмотрительные, на этот счет, были вынуждены покупать веера у торговцев, которые, громкими голосами расхваливая свой товар, ходили среди зрителей. Один купец, увидев, что руки Джильен пусты, подошел к ней и протянул ей чудесный веер. Хотя веер очень понравился жене Лионела, она отрицательно покачала головой и махнула торговцу рукой, чтобы он уходил. Изабелла, заметив это, тут же догадалась, что у Джильен не было денег.

– Ах, посмотри, Джоселин! – воскликнула Изабелла, незаметно толкнув локтем свою служанку. – Не думаешь ли ты, что вот тот веер прекрасно подошел бы к моему голубому платью?

– Да, миледи, – Джоселин была проницательна и правильно поняла намерения своей госпожи. Она подозвала купца.

Изабелла заплатила за веер, потом, внимательно рассматривая его, вздохнула, как будто огорчившись. Потом сварливо сказала:

– Джоселин, все-таки я убедилась, что это совсем не тот оттенок. Мне кажется, что он темный. Что меня толкнуло решить, что это тот самый цвет, и купить этот веер, который мне совсем ни к чему? Скажи, что же мне теперь делать? Боюсь, что милорд рассердится, когда узнает, как глупо я истратила деньги. В самом деле, он так ревнив, и вряд ли поверит, что я его действительно купила. Гарантирую: он подумает, что это подарок одного из придворных. Джильен, лучше бы вы купили его, так как он очень подходит к вашему платью!

– Ах, ну вот и решение! – вступила в разговор Джоселин. – Вам остается только подарить веер леди Джильен, ничего не говоря лорду Хокхарсту. Он и знать ничего не будет об этом.

– Ах, какая ты умница, Джоселин! – воскликнула Изабелла, повернувшись к жене Лионела. – Дорогая леди Джильен, будьте так добры, помогите мне выпутаться из этого положения. Я новобрачная, как вы знаете, и мне не хотелось бы навлечь на себя гнев мужа. Я так стараюсь завоевать его расположение.

– Тогда с моей стороны было бы неблагодарностью отказать вам, миледи, – тихо ответила Джильен.

– Очень вам признательна, – сказала Изабелла, протягивая веер жене Лионела.

– А я – вам, – ответила Джильен. – Это вы слишком добры.

– Вовсе нет! – воскликнула Изабелла. – Ах, посмотрите, Анна, мой брат победил своего противника!

– Как хорошо вы все это придумали, – прошептала ей на ухо герцогиня, в то время как они с энтузиазмом хлопали Гилу. Потом более громко она спросила: – Это ведь его первый турнир?

– Да. Ах, как я горжусь им! – глаза Изабеллы сияли от гордости за своего брата.

– А я – вами, – негромко сказала Анна. – Как я рада, что Дикон в тот день попросил вас написать мне. Ах, вот два самых близких друга Дикона – лорд Френсис Ловелль и барон Ротклифф. Я должна вас с ними познакомить. Ах, они несут нам вино. Как они предусмотрительны!

Некоторое время женщины разговаривали и смеялись с этими двумя джентльменами. Оба оказались весьма любезными. Потом внимание Изабеллы еще раз привлек стадион, когда глашатай объявил еще два имени.

– Лорд Воррик Тремейн, граф Хокхарст и лорд Данте де Форенза, граф Монтекатини!

– Как странно со стороны итальянца, – заметила женщина в соседней ложе. – Обычно он не вносит себя в списки. Говорят, что он слишком тщеславен и не рискует повредить свое симпатичное лицо. Самоуверенный дьявол!

– Это уж точно, Агата, – ответила другая женщина. – Но мой муж, Седрик, который как-то подслушал их разговор, сказал мне, что лорд Хокхарст бросил ему вызов. В этом случае граф просто не мог отказаться.

– Несомненно, мужчина должен защищать свою честь. Однако, все равно это кажется довольно странным. Может, они поссорились, Джульетт?

– Ах, конечно же нет, – леди Агата размышляла вслух. – Бесспорно, лорд Монтекатини не настолько глуп, чтобы позволить себе вступить в спор. В конце концов, он только итальянский посол в Англии, зачем ему впутываться в неприятности?

– Хм, – фыркнула леди Джульетт, – только не говорите мне, что его положение помешает ему осуществить какие-нибудь личные планы. Как мне хорошо известно, он большой мастер плести интриги и вмешиваться в дела Англии больше, чгм нам об этом известно. Однако, я сомневаюсь, что причиной этого вызова была не политика. Сэр Цедрик мне ничего не говорил, но я почему-то уверена, что лорда Хокхарста разгневало то внимание, которое граф уделяет леди Хокхарст. Вы же знаете, что лорд Монтекатини особым образом выделил ее.

– Ах, это ерунда, Джульетт, я абсолютно уверена, – в ответ леди Агата тоже фыркнула. – Роза Восторга отравила всю нашу жизнь, появившись при дворе. Клянусь, что нет ни одного кавалера, который остался бы к ней равнодушным. Даже дорогой Руфус, которого я считала всегда достойным уважения мужем, и тот не устоял перед ее чарами.

– Возможно, – сказала леди Джульетт. – Мне не стоит пересказывать вам сплетни о предпочтениях графа Монтекатини, Агата. Очень странно, что он обратил внимание на леди Хокхарст, если, конечно, верить сплетням, – а я, кстати, не могу сказать, что он больше внимания уделяет леди Хокхарст, нежели ее брату, который недавно приехал сюда. Хорошо известно, что он с Эшли в хороших отношениях. Подружиться с одним, значит, стать другом второго. Держу пари, что граф Хокхарст просто не захотел видеть своего родственника в цепких когтях итальянца.