Дженнифер Блейк - Лесной рыцарь

Как он встретит их, принимая во внимание его характер и род его обязанностей? Он может дать команду стрелять, или немедленно арестовать их, или приказать им покинуть форт и окружающие его земли. Вместо этого Сен-Дени ответил на поклон Рено, слегка наклонив голову.

— Приношу извинения за столь неожиданный визит, — сказал Рено. — Я только прошу о маленьком одолжении: уделите мне несколько минут вашего времени.

Глаза Сен-Дени сузились.

— Вы приехали из страны начезов?

— Да. Мы можем рассказать о том, что там произошло, если вы захотите послушать.

— Я кое-что знаю об этом, да и кто же не знает? Мною даже получено распоряжение — довольно бесполезное, на мой взгляд, — быть наготове на случай неприятностей. Слышал также, что вы присоединились к начезам. Могу только предположить, что они потерпели поражение.

Рено кивнул:

— Да, в некотором роде.

— Ваше присутствие, я полагаю, не указывает на то, что мы должны готовиться к бою не на жизнь, а на смерть?

— Едва ли.

— Тогда пройдемте ко мне, — пригласил Сен-Дени, добавив с тонкой улыбкой: — Я обязан выслушивать все доклады, которые могут помочь нашей обороне.

Дом коменданта был расположен прямо напротив ворот, недалеко от центра поселка. Справа находилось длинное приземистое здание казармы, в одном конце которой была столовая, а в другом — караульное помещение. Позади нее, невдалеке от левого заднего бастиона виднелся маленький домик со шпилем; можно было догадаться, что это церковь. Неподалеку стояла маленькая хижина священника-миссионера. Дома в форте были построены из вертикально расположенных бревен, щели между которыми были промазаны смесью глины, оленьей шерсти и серого мха, а крыши покрыты кипарисовой дранкой.

Элиз и Маленькая Перепелка прошли вслед за тремя мужчинами в дом коменданта. Африканский слуга принес вино, хлеб и масло, а также сдобный пирог со сливовым вареньем. Мадам Сен-Дени, донна Мануэла, пришла посмотреть, все ли у них есть, что нужно, а затем вновь скрылась в дальних комнатах. Все это время за ее юбками прятался малыш.

Когда все расселись, на гостей обрушился шквал вопросов. Сен-Дени ничего не упустил. Он хотел знать количественное соотношение обеих сторон и их вооружение, интересовался видами окопов, вырытых французами, поведением чокто, количеством жертв. Услышав об уходе начезов, Сен-Дени иронически поднял брови. Казалось, он считает, что чокто, если не сами французы, были подкуплены и поэтому ничего не слышали той ночью. Рено и не отверг, и не принял этого предположения.

Они проговорили так около часа, когда снаружи начала собираться толпа. Слух об их приезде быстро облетел форт, и люди пришли посмотреть на них собственными глазами. Сен-Дени игнорировал нарастающий гул голосов так долго, как только мог. Наконец он, нахмурившись, обернулся на звук.

— Я должен спросить вас, мой друг, — сказал он, обращаясь к Рено, — что вы намереваетесь здесь делать?

Рено взял руку Элиз, сидевшей на самодельном стуле с сиденьем из коровьей шкуры.

— Мне нужно только одно: чтобы вы защитили эту даму. Она много выстрадала и никому не сделала зла. Здесь есть одна женщина, которую она когда-то знала. Эта женщина может стать ей другом и дать приют. Если вы никому не позволите беспокоить Элиз, я буду вам вечно благодарен.

— Все будет сделано, — произнес Сен-Дени. — А как же вы?

Этот вопрос остался без ответа, потому что снаружи раздался хриплый, требовательный крик.

— Прошу простить меня, — сказал Сен-Дени и, быстро поднявшись, пошел к двери.

Элиз вскочила, движимая каким-то необъяснимым страхом, и бросилась за ним. Рено, Пьер и Маленькая Перепелка спешили следом. В совершенной растерянности Элиз остановилась у открытой двери, увидев снаружи море лиц. Она узнала свою старую подругу Клодетт, которая стояла в первых рядах и, улыбаясь, махала рукой, как будто ждала этой встречи. Был там и Паскаль, с выражением мрачного удовлетворения он скрестил руки на груди. Чуть поодаль она заметила Генри, который не отрывал взгляда от ее лица.

Крик, встревоживший всех, раздался снова, и в ворота форта въехал человек верхом на лошади в рабочей упряжи. Косичка его парика расплелась, волосы развевались вокруг лица, а глаза горели от возбуждения.

— Комендант Сен-Дени! — завопил он, останавливая лошадь. — Индейцы! Начезы! Наши начеточе видели их на марше. Они направляются сюда в боевой раскраске!

Глава 18

Странно было видеть, как французы стекаются в форт Сан-Жан-Баптист: насмерть перепуганные женщины несли плачущих детей, тащили узлы с пожитками, мужчины вели вьючных животных, нагруженных собранным на скорую руку провиантом. Как будто какое-то шаловливое божество решило перепутать все роли, превратив атакующих в осаждаемых, и наоборот. Шума, суматохи и пыли было при этом ничуть не меньше — как, впрочем, и страха.

В то же время людей было не так много: количество жителей, населявших окрестности форта, не превышало трех сотен, с учетом индейских и африканских рабов. Из их числа, может быть, восемь десятков были годны к участию в боевых действиях.

Еще одно отличие состояло в том, что Элиз совершенно нечего было делать. Донна Мануэла с несколькими женщинами наводили порядок во всей этой неразберихе, размещали семьи в казармах, заставляли старших детей присматривать за хнычущими малышами. Они назначали женщин варить суп и кашу в огромных котлах, для того чтобы обеспечить питание собравшихся в форте, следили за сбором перевязочных материалов и лекарств. Будучи в стороне от всего этого, Элиз болезненно ощущала и свою ненужность, и двусмысленное положение, в котором оказалась. Она замечала на себе косые взгляды, слышала, как перешептываются за ее спиной, и это не могло ее не беспокоить.

Бесцельно бродя возле дома коменданта, Элиз встретилась с Клодетт. Та была вместе со своими тремя детьми — одного она держала на руках, а двое других цеплялись за ее фартук. Клодетт располнела, лицо ее поблекло и увяло от забот и тягот материнства. Увидев Элиз, она искренне обрадовалась, хотя ее усталые карие глаза глядели обеспокоенно.

— Я скучала по тебе, Элиз.

По правде говоря, Элиз редко вспоминала о ней с тех пор, как они расстались. Ей стало стыдно, и она заставила себя улыбнуться:

— Как ты?

— Как видишь, — ответила Клодетт, с иронией указывая на облепивших ее детей. — А у тебя нет маленьких?

Элиз покачала головой:

— Теперь я вдова.

— Да, я слышала об этом.

Они помолчали. Элиз поняла, что до ее подруги дошли и другие слухи. В Луизиане было не так уж много французов, чтобы каждый не знал все о своих знакомых.