Кэтлин Харингтон - Обещай мне

– Боже мой, и ты туда же! – воскликнула Филиппа. – Я уже слышала это от леди Августы!

Она так и не призналась подруге, что Корт несколько раз делал ей предложение. После последнего разговора в Галлс-Нест ей казалось странным, что кто-то верит в этот брак.

– Вы все, должно быть, забыли, что шесть лет назад Уорбек так усердно поливал меня и Сэнди грязью, что навсегда погубил мою репутацию. И о том, что он убил бы Сэнди, если бы мы вовремя не покинули Англию.

– Сказать по правде, дорогая, ни Тоби, ни я никогда всерьез не верили, что. Корт способен убить друга детства.

– Да? А вот я уверена, что способен! —пылко заверила Филиппа. – Я была в «Четырех каретах» и своими глазами видела, в какое чудовище он превратился, а вы двое не можете этого даже представить! Он ворвался в кабинет, осыпал нас оскорблениями, все разметал, избил Сэнди. Он не стал ничего слушать!

– Я знаю это по твоим рассказам. – Леди Габриэль подняла со стола длинные белые перчатки и начала натягивать их. – Тоби тоже пытался объяснить ему, что не все и не всегда таково, как выглядит. Корт отказался его слушать. Но и ты не совсем права, Филиппа. Корт безумно ревнив, но он не безумец. Он может порой вести себя неистово, но у горячего темперамента есть и положительные стороны, не так ли?

Прежде чем Филиппа успела ответить, появился дворецкий.

– Прошу меня извинить, ваша милость, но в ворота только что въехал первый экипаж, – торжественно провозгласил он и удалился на свое место у парадной двери.

– Ну вот, настало время приступить к обязанностям хозяйки дома, – сказала Белль и улыбнулась, показав милые ямочки на щеках. – Давай на время оставим в покое и прошлые, и нынешние проблемы и будем просто наслаждаться вечером.

Она взяла Филиппу под руку и повлекла в вестибюль.

– Я бы охотно наслаждалась вечером, но у меня сердце уходит в пятки от страха!

Она оглядела на ходу свой наряд из шелка персикового цвета и нервно поправила какую-то складочку.

– Боже милостивый, не дай мне от страха оцепенеть! Все примут меня за идиотку!

– Перестань, перестань, mon amie! – виконтесса покровительственно потрепала ее по руке. – Все пройдет как нельзя лучше. Гостям известно, что ты – почетный гость на этом балу. Те, кто не собирается принимать тебя – и, кстати сказать, готов рискнуть разрывом сразу с тремя влиятельными семействами, – просто не явятся.

– В том-то все и дело, – пожаловалась Филиппа. – А вдруг вообще никто не явится? В таком случае трем влиятельным семействам останется только проглотить это.

– А ты и вправду глупая гусыня, как говаривали Андрэ и Этьен, – воскликнула Белль, смеясь. – Увидишь, все приедут. У нас с Тоби есть немало хороших друзей, которые прибудут на любой наш бал независимо ни от чего. Еще больше друзей у леди Августы и леди Гарриэт… и должников за ранее оказанные услуги. К тому же эти две матроны заранее проделали большую работу: побывали с визитом в каждом местном семействе и распространили слух, что они лично намерены снова ввести тебя в избранный круг. В глазах общества ты находишься под их покровительством, и тебе совершенно не о чем беспокоиться.

В вестибюле, украшенном цветами, их ожидал виконт Рокингем. На этот раз его длинную худощавую фигуру облекал вечерний костюм темно-синего цвета, модного фасона и к тому же сшитый безукоризненно. Все члены семейства Мерсье уже были в сборе и ожидали появления гостей в парадной гостиной. Граф и графиня Рамбуйе, из сыновья и невестки, а также недавно появившийся на свет первый внук прибыли в «Рокингемское аббатство» еще накануне вечером, собираясь недельку погостить у Белль, а потом вернуться в свои поместья.

– Mon cher, мы готовы, – объявила Белль мужу, поднесла к глазам лорнет и внимательно оглядела его костюм, поправила накладной воротничок и сняла несуществующую пушинку с рукава. – Как настроение, дорогой?

– Об-блачиться в этот портновский шед-девр было посложнее, чем поставить химический опыт, – с усмешкой признался Тобиас. – К сожалению, выбора не было: ведь я д-должен перетанцевать со всеми дамами. Надеюсь, я выдержу до конца б-бала.

– Только не говори, что даже танец со мной будет для тебя испытанием, – возмутилась Филиппа. – Если ты откажешь мне в этой любезности, мне, быть может, придется простоять весь вечер у стены. Никто не захочет танцевать с «пресловутой особой».

– Какая нелепость! Д-для начала скажу, что Этьен и Анд-дрэ испросили у своих жен разрешения целый вечер шаркать ногами по навощенному полу. Уж они-то не упустят случая потанцевать с тобой, д-да и лорд Рамбуйе, конечно, выпросит у теб-бя по меньшей мере один вальс.

– Что ж, в таком случае я могу надеяться, что не заржавею от неподвижности, – засмеялась Филиппа. – Более того, в таком блестящем окружении я буду предметом зависти всех приглашенных леди.

– П-прекрати, Филли! – воскликнул Тобиас, краснея. – Ты п-прекрасно знаешь, что я далеко не блестящ!

– То есть как это? – Филиппа повернулась к Белль. – Леди Рокингем, вы меня озадачиваете. Не вы ли клялись и божились, что ваш супруг будет самым изысканным джентльменом на сегодняшнем балу. Должна ли я расценивать это как попытку меня одурачить?

– Ай-яй-яй, какая незадача! – Белль затрепетала ресницами, положила свою пухлую ручку на костлявый локоть мужа и на несколько секунд склонила голову ему на плечо. – Ведь если в моих глазах Тоби красивее всех на свете, я не вправе ожидать, чтобы каждая леди согласилась со мной.

– Я д-даже больше скажу, – пробасил Тоби, вконец смущенный, – все д-дело в том, что ты заменила очки этим ид-диотским приспособлением!

Женщины засмеялись.

– Я чувствую, что ты все еще неспокойна, Филиппа, и совершенно напрасно, – сказала Белль. – Сегодня здесь будет кое-кто с репутацией похуже твоей. Мы на всякий случай решили пригласить лорда и леди Боуринг. Эта женщина знаменита тем, что один ее любовный роман сменяется другим почти без задержки, причем муж прекрасно осведомлен о положении дел. В округе их семейство известно как «бродячий цирк Боу-рингов», так как из пяти их детей нет и двоих, которые имели бы одного отца.

– Я отказываюсь верить настолько неправдоподобной истории, – фыркнула Филиппа.

– Но эт-то чистейшая правда, – заверил Тобиас. – У нас тут даже принято зак-ключать пари на предмет того, какой реб-бенок от какого отца. Кое-кто мог бы нажить себе состояние – т-так высоки ставки. Вся беда в том, что леди Боуринг т-тяжела на руку, и никто не решается выяснить правду.

На этот раз все трое залились смехом.

Первыми, кто переступил порог парадной двери «Рокингемского аббатства», были леди Гарриэт в сопровождении сестер Бланш и Беатрисы. Пансион был закрыт на летние каникулы, и сестры согласились провести неделю в Сэндхерст-Холле, чтобы побыть в обществе приемной дочери и названного внука.