Хизер Кэлмен - Поверь и полюби

Маркиз и маркиза обменялись взглядами, в которых Квентин не заметил особого удивления. Делая свое сенсационное заявление, он ждал другой реакции.

– Даже если это и так, какие у тебя основания подозревать ее в воровстве? – очень холодно поинтересовался маркиз.

– Я не знаю, слышали ли вы, что эта девица сбежала из Лондона, скрываясь от кредиторов? – не сдавался Квентин. – Ей грозила долговая тюрьма.

– Даже так? – неуверенно пробормотала маркиза.

– Да. Она уверена, что вы тут же передадите ее полиции, как только узнаете правду, поэтому даже просила меня не называть ее настоящей фамилии. Но я, зная, как вы расстроены и оскорблены тем, что она сделала с Колином, не мог на это пойти. О чем прямо ей и сказал. – Квентин снова сделал паузу, после чего добавил: – Я почти уверен, что именно она украла серебро и хрусталь, чтобы на вырученные за них деньги уехать как можно дальше, спасаясь от вашего гнева. Да и от преследования властей тоже!

Он, однако, успел заметить, что родители снова обменялись странными взглядами.

– Вы хотите, чтобы грумы отправились на поиски мисс Бартон? – спросил Диксон, глядя в пол.

Было ясно, что Софи ему также нравится.

– Что ж, – вздохнул маркиз, – боюсь, что у нас нет выбора. Если эта девушка воровка, ее нужно передать в руки правосудия.

– Я думаю, это будет справедливо, – неохотно согласилась маркиза. – Пожалуйста, Диксон, пошлите грумов. Вряд ли она могла далеко убежать.

Квентин опустил голову, желая скрыть торжествующую улыбку…

– Окружной констебль мистер Рентон, – торжественно объявил Диксон.

Констебль!

Софи во все глаза смотрела на неуклюжего угрюмого мужчину, которого мажордом привел в гостиную. Ее сердце замирало от страха. Приход констебля в дом был для нее как бы продолжением уже давно начавшегося кошмарного сна. Софи казалось, что с каждой секундой мрак вокруг нее сгущается.

Чтобы окончательно не поддаться панике, она закрыла глаза, решив снова открыть их только после того, как сосчитает в уме до двадцати. Тогда, возможно, она снова проснется в постели рядом с Николасом. И снова начнутся ласки, поцелуи, нежные слова. Вновь вернется их любовь…

Раз… два…

На несколько секунд ее отвлек голос маркизы:

– Констебль? Какого черта он здесь? Кто его вызвал? Семь… восемь… девять…

– Я, матушка! Учитывая ситуацию, его присутствие здесь будет нелишним.

Четырнадцать… Конечно, это голос Квентина… Демона ее страшного сна… Пятнадцать… шестнадцать…

– Позволь, Квентин, я вовсе не думаю, что надо было обязательно посылать за констеблем! – снова заговорила маркиза. – Мы с отцом сами могли все уладить!

Двадцать…

Для верности Софи ущипнула себя за руку. И открыла глаза…

…Она по-прежнему сидела в голубой гостиной. В трех шагах от нее все так же стоял констебль, вид у которого был теперь, пожалуй, еще более грозным, чем несколько минут назад.

– Извините, миледи, если воровство оставить ненаказанным, то оно может в любой момент повториться, – твердым голосом сказал он. – Причем в еще больших размерах. Я обычно привожу в подобных случаях известное изречение: «Сегодня вы простите вору кражу ломтя хлеба, а завтра он станет разбойником на большой дороге».

– Я не думаю, что мисс Баррингтон станет кого-нибудь грабить на большой дороге, – сухо возразил маркиз. – Кроме того, у меня, как и у моей жены, есть серьезные сомнения в ее виновности.

– Мистер Бересфорд совершенно прав. Пока у нас нет доказательств ее вины, – поддержала мужа маркиза.

– Вот так-то, мистер Рентон, – обратился маркиз к констеблю. – Как вы видите, мы не нуждаемся в ваших услугах. Пожалуйста, примите самые искренние извинения от меня и моего сына за причиненное беспокойство! – Маркиз повернулся и сделал знак мажордому. – Диксон, проводите, пожалуйста, господина констебля.

Рентон нахмурился:

– Тысяча извинений, милорд! Независимо от того, виновата эта девушка или нет, факт остается фактом: в вашем доме есть вор. Я должен найти его и задержать. Это мой долг!

– Вы совершенно правы, мистер Рентон, – раздался голос Квентина. – Что же касается мисс Баррингтон, то в ее невиновности есть все основания сомневаться. К вашему сведению, выданный не так давно в Лондоне ордер на ее арест пока остается в силе.

– Вы говорите – ордер на арест?

Маленькие колючие глазки констебля буквально пробуравили Софи. Она поняла, что от этого человека нельзя ждать ни жалости, ни пощады.

– Мисс – преступница? – спросил констебль, указав на нее пальцем.

Квентин посмотрел на Софи злорадно и торжествующе. Ее ответный взгляд был полон презрения. Боже, а ведь не так давно глаза этого человека казались ей красивыми!

И все же, несмотря на все попытки казаться храброй и спокойной, Софи была готова умереть от страха. Она с мольбой посмотрела сначала на маркизу, потом на ее супруга. Те переглянулись. Маркиз ободряюще подмигнул Софи, но тут же нахмурился, услышав голос Квентина, ответившего констеблю:

– Да, она настоящая преступница.

– У тебя есть доказательства ее вины, дорогой брат? – раздался с порога гостиной суровый и чуть насмешливый голос.

Все разом повернули головы и увидели лорда Линдхерста.

– Квентин, мерзавец! – загремел Николас, входя в гостиную. – Какую гадость ты приготовил на этот раз?!

– Я бы хотела задать такой же вопрос тебе, – ответила вместо Квентина миссис Бересфорд.

– Что вы имеете в виду, матушка? – уже чуть спокойнее спросил Николас, глядя маркизе прямо в глаза.

– Мне кажется, здесь нет никакого секрета. Ты разрешил мисс Баррингтон, той самой мисс Баррингтон, которая обманула и опозорила тебя, скрываться от властей под крышей нашего дома. Ты все время защищал ее и даже уговорил меня сделать ее помощницей мисс Стюарт. Кроме того, ты неожиданно и неведомо зачем уехал в Лондон, не сказав никому ни слова. Две недели тебя не было, и до этой минуты мы с отцом не знали, где ты, что с тобой случилось и вообще жив ты или нет. А ты даже не соизволил прислать хотя бы записку, чтобы успокоить сходивших с ума родителей.

Николас, еле сдерживая раздражение, посмотрел сначала на мать, потом на отца.

– Я думаю, что вы меня слишком хорошо знаете, чтобы подозревать в каких-то нечестных поступках или в мошенничестве! – процедил он сквозь зубы.

– Конечно, мой мальчик! – начал было маркиз. – Мы оба…

– Мы оба не можем понять, – прервала мужа маркиза, – что стало причиной твоего непонятного поведения.

Тут нарочито закашлялся стоявший у дверей констебль. Все посмотрели на него.