Нэн Райан - Костер на снегу

Выкурив сигару и ополовинив стакан виски, Кейн подумал, что пора бы и лечь. Постель манила к себе. По обыкновению раздевшись догола, он улегся и погасил лампу на прикроватном столике.

В камине еще догорали дрова, по потолку гулял красноватый отсвет. Несколько минут Кейн следил за бликами, потом устроился поудобнее и зарылся лицом в подушку. От подушки пахло лимоном, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы мысли вернулись к Натали и к тому, что не так давно она лежала в его постели. Пусть все вышло не так, как он когда-то мечтал, но она была здесь, она жила в его доме, и теперь, когда она уехала, вдруг образовалась пустота.

Кейну недоставало Натали. Он успел привыкнуть к ее всегдашнему присутствию, и прежняя склонность к одиночеству уже не спасала его. Ему было теперь с чем сравнить, и сравнение оказалось не в пользу одинокой жизни.

* * *

На другой день около полудня Эшлин Блэкмор сошел с дилижанса на городской станции. Усталый, с покрасневшими от недосыпа глазами, с небезупречной прической, он тем не менее был так доволен поездкой, что досадные мелочи просто не шли в счет.

Прикрывшись рукой от яркого света, он огляделся в поисках Натали. Ее не было. Это казалось странным — обычно она встречала его из поездок в Денвер, что делало возвращение еще более приятным. Слегка раздраженный отсутствием невесты, Эшлин огляделся вторично, просто чтобы убедиться, что Кейн Ковингтон теперь не болтается поблизости. Сама мысль о том, что это невозможно, согревала сердце.

Поскольку Натали на станции не оказалось, Эшлин решил сначала заняться собой: принять ванну, побриться, переодеться и уже затем, освеженным, выехать в Клауд-Уэст, чтобы узнать, в чем дело. Только бы не простуда! Его невеста должна оставаться неизменно прекрасной.

День выдался ясный и солнечный, буран остался в прошлом. Забыв об усталости, Эшлин размышлял над тем, когда будет лучше подступить к Натали с разговором о венчании. Сегодня еще рано, лучше завтра. А пока надо приготовиться к вывозу золота из пещеры. Это не так-то просто, надо придумать подходящий способ…

Уильям у кареты просиял и рассыпался в приветствиях. Эшлин ответил коротким кивком и поднялся в услужливо отворенную дверцу. Сиденье было куда мягче того, с которого он недавно поднялся. Устроившись, Эшлин позволил мыслям перекочевать на чувственные удовольствия.

Брачная ночь. Очень скоро она наступит, и тогда он наконец увидит Натали обнаженной, с разметавшимися по подушкам рыжими волосами. Вот бы забросать брачное ложе старинными золотыми монетами!

В любом случае довольно отсрочек. Завтра будет назначен день венчания.

* * *

Натали вздрогнула, услышав за окнами размеренный стук копыт. Таким аллюром в Клаудкасле ездил только граф Блэкмор, поэтому, даже не потрудившись это проверить, она подбежала к бюро и достала оттуда заряженный пистолет — тот самый, которым когда-то выбила оружие из руки Нейла Свитта. Карманы теплого халата были достаточно глубоки, чтобы пистолет можно было спрятать. После этого Натали спустилась в холл. Она побаивалась встречи, но это не поколебало ее решимости.

Она дала Эшлину время привязать лошадь, подождала, пока он приблизится к двери, и отворила ее, не дожидаясь стука. Обрадованный этим, он с улыбкой бросился, к Натали, пытаясь заключить ее в объятия. Она отступила.

— Входи, Эшлин, — только и сказала она.

— Дорогая, в чем дело? Разве так встречают жениха? — Только тут заметив, что Натали в халате, граф перестал улыбаться. — Почему ты не одета? Неужели простудилась?!

— Нет, я не простужена, — заверила она, затворяя дверь. — Раздевайся. Поговорим в гостиной.

Не зная, что думать, но уже обеспокоенный, Эшлин размотал теплый шарф, расстегнул подбитую мехом куртку для зимней верховой езды, оставил все это на вешалке в прихожей и прошел следом за Натали в солнечную теплую гостиную. Там она с ходу объявила:

— В меня стреляли.

— То есть как это? — Граф был поражен до глубины души. — Где? Когда?

Он снова попытался обнять к Натали, но она жестом остановила его.

— Давай сначала поговорим.

— Хорошо, как хочешь… но скажи скорее, что же все-таки случилось! В каком сомнительном месте ты была, если там могли в тебя выстрелить? Опять вмешалась в драку? Какая неосторожность! Я же тебя предупреждал!

— Ты дашь мне сказать или нет?

— Конечно! Так кто же в тебя стрелял?

— Никто.

— Но ты только что сказала…

— В меня и стреляли, и нет.

— Ты говоришь загадками! У тебя горячка?

— Я хочу сказать, что пуля предназначалась другому, а попала в меня. Стреляли по Кейну Ковингтону. Выстрел в спину.

— Вот как… — медленно проговорил граф. — И что же? Чем все кончилось? Ты сумела добраться до доктора? — Опомнившись от первого потрясения, он снова всполошился: — В каком состоянии рана? Я должен немедленно повидать доктора Эллероя и выяснить…

— Доктор Эллерой ничего об этом не знает.

— То есть как не знает? Кто же врачевал рану?

— Это случилось во время бурана, о докторе не могло быть и речи. Кейн Ковингтон подобрал меня, раненую, в лесу, и забрал к себе домой. Он вынул пулю и остановил кровотечение.

— А потом поехал за помощью? Что за великодушие! Не знаю, чем я смогу, отплатить ему за это!

— Боже мой, Эшлин, я же сказала, что был буран! Какая помощь? Кейн сам ухаживал за мной. Я провела у него в доме неделю.

— Неделю, — повторил граф странным тоном. — Неделю наедине с посторонним мужчиной. Но это же… это неприлично!

— По-твоему, приличнее было бы бросить меня в лесу? Тогда условности были бы соблюдены?

— Да, но… что скажут люди, когда…

— Речь не об этом, — перебила Натали. — Кто такой Титус? Ты говорил, у тебя никогда не было брата.

— Титус? — Эшлин заиграл желваками. — Откуда ты взяла это имя? Наверняка от своего несносного индейца. И за что он меня только ненавидит?

— Я сто лет не видела Тахому, а имя узнала из дневника у тебя в библиотеке.

— Что?! — Эшлин побледнел, глаза его угрожающе сверкнули. — Ты за мной шпионила? Шарила у меня по бумагам?

— А если и так, то что? — Натали с вызовом посмотрела ему в глаза. — Оно того стоило, Эшлин. Теперь я знаю, что брат у тебя все-таки был. Ты солгал, потому что вы оба хотели только одного — заполучить золото Маниту. Твой брат убил ради золота, ты собирался ради золота жениться. Это так?

— Натали, дорогая! — Не сомневаясь уже, что ситуация выходит из-под контроля, Эшлин все же постарался не поддаться эмоциям. — Ты все неправильно понимаешь! То, что ты говоришь, не имеет смысла! Ты всегда была такой разумной, рассудительной… и вдруг это! О каком золоте ты говоришь? Я ничего о нем не знаю, я… — он подошел ближе и взял Натали за плечи, — я хочу жениться потому, что люблю тебя всем сердцем. Разве я не дал тебе это понять сотню, тысячу раз, каждым своим поступком и словом? Когда мы поженимся…