Бренда Джойс - Неукротимое сердце

Когда она проснулась, разбуженная плачем Кристины, солнце стояло уже высоко в небе. Кэндис быстро покормила и переодела дочку, затем тщательно умылась, желая выглядеть как можно лучше. Если придется, она готова соблазнить майора даже за завтраком. Оставив Кристину в колыбели, Кэндис пошла через плац к штаб-квартире адъютанта. И остановилась как вкопанная.

— Джек!

Он был привязан к столбу посреди двора, совершенно обнаженный. Это был вид пытки. Летом температура в пустыне достигала сорока пяти градусов. Его лицо, распухшее и окровавленное, было изуродовано до неузнаваемости. Один глаз заплыл. Нос был сломан, губы разбиты. Из-под повязки на плече сочилась кровь. Все тело было в синяках и кровоподтеках.

Кэндис бросилась к нему и упала на колени:

— О, Джек, что они с тобой сделали?

Его единственный глаз смотрел на нее жестко и холодно.

— Ты бросила меня, — ответил Джек, с трудом шевеля распухшими губами. — Ты предала меня.

— Я больше не позволю им мучить тебя, клянусь! Джек, я не думала, что так получится! Поверь мне!

— Ты… заманила меня сюда? — В его голосе звучали гнев… и отчаяние.

— Нет, клянусь тебе, нет! Джек, поверь мне!

— Встаньте, миссис Кинкейд. Вы не должны разговаривать с ним, — участливо произнес мужской голос за ее спиной.

— Нет! — выкрикнула Кэндис, вскинув взгляд на капрала Тарновера. — Мне нужна вода. И тряпки. Сейчас же развяжите его!

— Прошу вас, мэм, встаньте. Вам не следует этого видеть. — Капрал поднял Кэндис.

Она рванулась из его рук.

— Вы же убиваете его! Как можно быть таким жестоким!

— У нас приказ, — сказал Тарновер, уводя ее. Кэндис, плача, оглянулась назад. Джек не смотрел на нее, уставившись единственным глазом прямо перед собой.

— Джек! — простонала она. — О, Джек, мне так жаль! Он не повернул головы и никак не показал, что верит Кэндис или хотя бы слышит ее.

Высвободившись из рук юного капрала, Кэндис бросилась к майору и без стука ворвалась в его кабинет. Он поднял голову от бумаг, но не удивился, а лишь приподнял брови:

— Как я понял, вы хотели бы поговорить со мной?

— Вы намерены убить его?

— Я намерен повесить его — после того как он все расскажет.

— Он скорее умрет, чем скажет хоть слово! — крикнула Кэндис. — Неужели вы не понимаете?

— Мы заставим его, — самоуверенно заявил Брэдли.

— Нет, он апачи!

— Он наполовину белый.

— Но его вырастили апачи! Они воспитали в нем способность терпеть боль! Вы можете сколько угодно мучить его, искалечить, но Джек умрет, не издав стона, а уж тем более не заговорит! Прошу вас! Не делайте этого!

— Пожалуй, нам придется прибегнуть к другому способу, чтобы убедить его, — промолвил Брэдли, задумчиво глядя на Кэндис.

— Что… что вы имеете в виду?

— Мужчина может вытерпеть боль, которую причиняют ему, но не тем, кого он любит. Скажем, его жене… или ребенку.

— Вы не посмеете. — Кэндис боялась не за себя. Она вынесла бы любые страдания, чтобы облегчить участь Джека. Но Кристина…

— Вы правы, — сказал Брэдли. — Я человек и не хотел бы причинить вред вам или вашей дочери. Тем не менее… я должен воспользоваться тем, что вы обе в моей власти. Мы найдем способ с вашей помощью ослабить его волю. Не рискуя моей карьерой.

Сердце Кэндис глухо забилось.

— Тарновер! — крикнул майор, и дверь отворилась. — Проводи миссис Кинкейд в ее комнату. Принеси ей ленч. И поставь часового. Я не хочу, чтобы онаподходила к пленному.

— Слушаюсь, сэр. — Капрал увел Кэндис.

Глава 90

Кэндис не могла есть. Ее мутило. В середине дня она сделала попытку отнести Джеку воды. Кэндис рвалась, кричала и лягалась, пока поставленный у двери часовой с помощью другого солдата не водворил ее назад. После этого Кэндис заперли. Она запустила тарелкой с едой в стену, но легче ей не стало.

Наконец спустились благословенные сумерки. Джек все еще был привязан к столбу. Его бедра, лодыжки, гениталии пылали, обожженные солнцем. Обгорели даже загорелые торс, лицо и руки, хотя и не так сильно.

Услышав шаги, Кэндис замерла, не зная, чего ожидать. Дверь отворилась, и вошел майор. За ним следовали два солдата, поддерживавшие Джека, который был в полубессознательном состоянии. Кэндис не верила своим глазам. Солдаты втащили его в комнату и бросили на постель. Со сдавленным криком она кинулась к нему.

— О, Джек! — зарыдала она, запуская пальцы в его густые волосы.

Он открыл единственный зрячий глаз и уставился на нее затуманенным взором. Постепенно его взгляд прояснился.

— Кэндис! — выдохнул он.

Она вскочила. Нужна мазь, жир — что-нибудь, чтобы смазать ожоги! Кэндис разорвала нижнюю юбку и схватила кувшин с водой, прежде чем осознала, что Брэдли стоит рядом и с интересом наблюдает за ней.

— Прошу вас, — взмолилась она. — Дайте мне немного жира. Пожалуйста.

Брэдли, однако, не двинулся с места. Зачем он велел принести сюда Джека? Кэндис повернулась к Джеку и поднесла к его губам кувшин. В течение дня солдаты давали ему воду — ровно столько, чтобы он не умер. Джек медленно, со свойственным ему стоицизмом глотал.

Намочив лоскут ткани, Кэндис осторожно стерла кровь с его лица. Несмотря на обилие ссадин, их не требовалось зашивать, и Кэндис с облегчением вздохнула. Джек бесстрастно следил за ней.

Его нос был сломан и свернут набок. Отложив тряпку, Кэндис вымученно улыбнулась, а затем одним движением выправила его. Джек зажмурился и тихо крякнул, но когда он посмотрел на жену, в его взгляде мелькнуло лукавство.

— Не беспокойся, — шепнула Кэндис, гладя его густые, пропитанные пылью волосы. Ее преследовало жуткое ощущение, что железные челюсти очередного капкана вот-вот захлопнутся. Почему Брэдли дал Джеку передышку? Может, ему нужно, чтобы Джек пришел в себя и смог говорить, а потом его по всем правилам повесят? Мучительный страх, не покидавший Кэндис ни на минуту, усилился.

— Я постараюсь не причинить тебе боли. — Она сдвинула повязку.

Джек никак не отреагировал на ее слова. Осмотрев рану, Кэндис не заметила никаких признаков инфекции — единственное, что утешило ее. Встретившись с Джеком глазами и увидев в его взгляде облегчение и доверие, она чуть не расплакалась.

Он все понял. Понял, что она никогда бы не предала его.

Кэндис снова коснулась его волос. Как бы она хотела сказать ему, что любит его и всегда любила! Но Брэдли по-прежнему маячил за ее спиной.

— Достаточно, Кэндис, — сказал он. — Я велел принести Сэвиджа сюда совсем не для того, чтобы вы трогательно врачевали его раны.

Кэндис вздрогнула и встала. Глаза майора холодно блеснули. Кэндис перевела взгляд на Джека и почувствовала, что он напрягся.