Кэрол Финч - В объятиях страсти

– Трусливое ничтожество! – Трейгер нанес ему точ­но рассчитанный удар в живот, от которого тот согнулся вдвое. – Не смей прикасаться к Сирене своими грязными лапами.

– Она не более чем дешевая потаскушка, – прохри­пел Брендон, вцепившись ему в горло. – И ты знаешь это лучше, чем кто-либо.

Трейгер брезгливо оторвал его от себя и, увернувшись от кулака, сжал лейтенанта в медвежьих объятиях так, что у того чуть не треснули ребра. Брендон уперся ему в под­бородок и ударил в солнечное сплетение. Но Трейгер сно­ва отбросил его к стене и нанес несколько сокрушительных ударов. Свет померк в глазах Брендона.

Убедившись, что он больше не доставит хлопот, Трей­гер повернулся к Сирене, стягивавшей на груди разорван­ное платье. Угрюмая гримаса исказила его лицо, когда он заметил царапины на ее шее и синяки на лице.

– Это Брендон постарался?

Сирена судорожно вздохнула и кивнула.

– А царапины – – дело рук Оливии, мачеха пыталась меня убить, это она застрелила моего отца.

Сирена вздрогнула, когда Трейгер осторожно дотро­нулся до ее распухшего лица, и опустила ресницы, боясь увидеть безразличие в его глазах.

– Это Брендон донес на меня и Натана. Он признал­ся, что пытался убедить Хау снять моего отца с должности судьи.

– Не скажу, что удивлен, – брезгливо поморщился Трейгер.

Осознав вдруг, что бессознательно гладит ее по воло­сам, он отдернул руку, напомнив себе, что все осталось по-прежнему: Сирена, как всегда, накликала на себя неприятности, а он, как всегда, ее спасает, несмотря на твердое решение никогда больше не связываться с этой лживой чертовкой.

– Что ты намерена делать дальше?

Сирена села на кровати, жестом попросив Трейгера отвернуться, но он даже не пошевелился.

– Во-первых, мне надо переодеться. Здесь слишком холодно, чтобы разгуливать полуголой. – Видя, что муж не двинулся с места, она нахмурилась. – Ты не мог бы подождать за дверью, пока я приведу себя в порядок?

Трейгер недоуменно приподнял темные брови и скрес­тил на груди руки.

– Я видел тебя и в меньшем количестве одежды, – насмешливо напомнил он. – Можешь не опасаться, что на тебя снова набросятся.

Сирена поспешно скинула разорванное платье и обла­чилась в очередной траурный туалет.

– Так зачем ты хотела меня видеть? – отрывисто спросил Трейгер, разглядывая голую стену в твердой ре­шимости не реагировать на прекрасное тело жены.

– Я кое-что узнала у генерала и подумала, наверняка это может тебя заинтересовать.

– Как я погляжу, старушка не теряла времени даром, – ухмыльнулся Трейгер, и его рука невольно скользнула на ее плечо.

Знакомые ощущения нахлынули на Сирену, но она одер­нула себя, думая, что Трейгер только дразнит ее.

Она отвела глаза и вдруг увидела, что Брендон скор­чился на полу, приготовившись к броску: ему как-то уда­лось за спиной Трейгера потихоньку вытащить шпагу. Сирена рванулась вперед, чтобы заслонить любимого, и тут же почувствовала обжигающую боль. В следующую секунду она упала на постель, отброшенная Трейгером, стремительно вставшим лицом к лицу со своим врагом.

Сирена смутно слышала грохот падающей мебели и ругань, сопровождавшие отчаянную схватку мужчин, ка­тавшихся по полу. Превозмогая боль и головокружение, она приподнялась и увидела, что мужчины борются за шпагу. В ту же секунду раздался крик Брендона. Лейтенант напо­ролся на собственный клинок.

Сбросив с себя безжизненного противника, Трейгер ки­нулся к жене и занялся ее раной, действуя быстро и без лишних слов. Нетерпеливый стук в дверь вызвал новый поток приглушенных проклятий. Опустив вуаль на лицо Сирены, он обернулся и уставился на непрошеного визитера.

Лицо хозяина гостиницы побелело при виде лежавшего в луже крови Брендона, в груди которого торчала его соб­ственная шпага.

– Он пытался убить миссис Уоррен, – объяснил Трей­гер. – Я просил бы вас послать сообщение генералу Хау. Передайте ему, что лейтенант Скотт напал на пожилую даму. Я оказал ей первую помощь и теперь отвезу домой.

Они остались одни.

– Зачем ты это сделала? Не стоило подвергать себя опасности.

– Он бы убил тебя, – прошептала Сирена и застона­ла, когда Трейгер туго затянул повязку на ее плече.

– Ну и нечего было ему мешать, – буркнул Трейгер и, подхватив Сирену на руки, в несколько шагов пересек комнату.

Усадив жену в карету, Трейгер привязал своего коня сзади и отправил грума в ее комнату за вещами. От пере­житого потрясения, раны, шока и зимней стужи Сирену бил озноб, зуб на зуб не попадал, несмотря на все старания унять дрожь. Последние события, главное – холодность Трейгера окончательно лишили ее присутствия духа.

– Как ты?

Сирена скорчилась в углу, закутавшись в плащ.

– Никак не могу справиться с ознобом, – с трудом выговорила она, стуча зубами.

Трейгер осторожно притянул ее к себе, стараясь со­греть своим теплом.

– Отдохни, Сирена. Все кончено. Без чьей-либо по­мощи ты сделала то, что задумала. Отомстила за смерть отца и восстановила свое доброе имя.

– Без тебя ничего бы не вышло. Если бы не ты, Брендон мог… – Она зажмурила глаза, борясь со слезами.

– Не сомневаюсь, что, не явись я по твоему пригла­шению, ты отлично справилась бы и без меня, – холодно заверил ее Трейгер.

Сирена отрицательно покачала головой, понемногу ус­покаиваясь в кольце его сильных и надежных рук.

– Нет, Трейгер. Спасибо тебе. Ты спас мне жизнь.

– Тогда мы на равных. Ты тоже спасла меня.

Счастливая улыбка озарила лицо Сирены, напряжение оставило ее, и, доверчиво прислонившись к Трейгеру, она заснула, уверенная, что в объятиях мужа ей ничто не грозит. Он откинул темную вуаль, снял седой парик, и медово-золотистые волосы свободно рассыпались по ее плечам. С едва заметной улыбкой Трейгер смотрел на Сирену: на шее остались следы коготков Оливии, на щеках синяки, полученные в схватке с Брендоном. Измученная и истерзанная, Сирена тем не менее оставалась самой красивой женщиной, какую он когда-либо видел.

Трейгер запрокинул голову и уставился в потолок, ста­раясь не поддаваться обаянию обворожительной плутовки. Он напомнил себе, что Сирена изменила ему с Роджером. Жена обманывала его с той же легкостью, с какой лгала генералу Хау, выдавая себя за собственную бабку. Трей­гер отчаянно взывал к своей гордости, полный решимости не позволить слабости, которую питал к этой прелестнице, разрушить его жизнь.

Все, с кем пересекался путь Сирены, печально кончали, тогда как сама она казалась неистребимой. Ничто не могло заставить ее свернуть с намеченного курса, она пускалась на любые хитрости и добивалась своего. Такой сильной и неза­висимой женщине он не нужен. Никогда не был нужен, и будет лучше, если каждый из них пойдет своим путем.