Кристина Додд - Рыцарь надежды

Она так размечталась, что уже почти слышала эти слова, но он произнес совсем другое:

— Сначала надо отыскать противника. Возможно, мы соединимся с войсками принца и будем сражаться вместе. Битва продлится не дольше одного дня, но нам нужно обязательно убить или пленить де Монфора с сыном. Если они отступят, мы будем их преследовать и навяжем им новое сражение!

Похоже, мысль о предстоящем сражении доставляла ему неподдельное удовольствие: у него загорелись глаза, на губах заиграла улыбка, которой он так редко радовал Эдлин.

Уортон недовольно швырнул на стол ломоть хлеба.

— Когда вы освободите короля, вам не иначе как придется ехать ко двору, милорд, — он содрогнулся от отвращения, — а я терпеть не могу жить при дворе.

Еще бы, подумала Эдлин. Трудно представить себе человека более неподходящего для придворной жизни, чем любимый оруженосец Хью.

— Симон де Монфор лишился большей части своих сторонников-баронов, — заметил Перретт.

— Тогда я наверняка вернусь еще до первого снега. — Хью со вздохом откинулся на спинку. Казалось, такая перспектива его огорчила.

Эдлин вскочила со скамьи так стремительно, что он не успел ее удержать, и бросилась прочь.

— Эдлин, — гаркнул вслед Хью, — сейчас же вернись!

Куда там! Слезы душили ее, но она изо всех сил сдерживалась. Ей хотелось отколотить кого-нибудь или лучше забиться в дальний укромный уголок, где ее никто не найдет… Слишком недолго живя в Роксфорде, чтобы искать убежище наугад, она побежала к лестнице, которая вела к выходу из башни. Но, услышав позади решительный топот Хью, рванулась не вниз, а вверх, надеясь спрятаться в спальне. Засов на двери, охраняющий покой супругов, поможет ей спастись от Хью. Да и будет ли он так уж упорствовать в своем стремлении ее вернуть? Ведь на самом деле больше всего его занимает беседа с королевским соглядатаем Ральфом Перреттом о стратегии предстоящей битвы!

Она ворвалась в спальню и, изо всех сил захлопнув за собой дверь, хотела уже заложить ее засовом, когда с другой стороны в дверь ударил Хью. Он вложил в этот удар всю свою силу, и дверь в ту же секунду распахнулась, а державшая засов Эдлин с размаху села на пол. Переступив порог, Хью даже не попытался помочь ей встать.

— Знаешь, что ты наделала? — сурово спросил он, остановившись возле нее. — Ты нарушила закон гостеприимства!

— Вот как? — пронзительно вскрикнула она и попыталась отодвинуться назад. — Перретт не заслуживает моего гостеприимства!

— Но он гость, наш первый гость в Роксфорде! И мой друг!

Хью шагнул назад, и Эдлин поднялась, потирая ушибленное место. Что ответишь на такой упрек? Закон гостеприимства непреложен для всех. Гостиниц мало, к тому же в них полно вшей, а на дорогах промышляют молодцы вроде Ричарда Уилтшира, поэтому владельцы замков охотно предоставляют усталым путникам стол и кров. Эдлин всю жизнь соблюдала этот закон, даже восхищалась им, но вести себя вежливо с Ральфом Перреттом было выше ее сил.

— Так что? — спросил Хью, нетерпеливо постукивая ногой об пол.

В первый раз она поняла, почему он так раздражался, когда она вела себя с ним как с мальчишкой.

— Я не желаю принимать Перретта!

— Почему же? Извольте обьяснить, миледи! — Тон Хью был крайне резок.

Потому что он приехал разлучить нас, бессознательно подумала Эдлин.

И это была правда. Похолодев так, словно зима обдала ее своим вьюжным дыханием, Эдлин постаралась поскорее прогнать ужасную мысль.

— Отчего ты побледнела? Я же говорил, что никогда не подниму руки на женщину. Я всегда держу свое слово, хотя сегодня вечером ты сделала все, чтобы я его нарушил. Не упрямься, спустись вниз и…

— Нет! — Эдлин подошла к камину и протянула руки к огню. — Извинись за меня перед своим другом. Скажи, я выйду с ним проститься. С ним, с тобой и… — Она, помолчав, спросила со страхом: — Ты берешь в поход моих сыновей?

Ее сыновей?! Хью почувствовал, как у него сжалось сердце: только сегодня утром это были их с Эдлин сыновья!

— Я не собираюсь следить в походе за двумя необученными мальчишками, которые не умеют даже толком нарезать жаркое.

— Спасибо и на этом, — сказала она уже намного спокойнее и тише, чем раньше, но Хью почувствовал, что эта, казалось бы, благотворная перемена в ее настроении на самом деле не сулит им обоим ничего хорошего.

— Тебя так расстроил мой скорый отъезд?

— Ты на редкость сообразителен!

Никто не смел насмехаться над ним, но за Эдлин он такое право признал.

— Неужели ты думала, что я не откликнусь на призыв принца?

— Нет, я с самого начала знала, что непременно откликнешься.

— Тогда почему ты злишься?

— Я не злюсь.

Она старалась держать себя в руках, но что-то было не так, и Хью понял, что именно.

— Я поклялся хранить верность королю, и теперь, когда он нуждается в помощи всех своих преданных вассалов, я не могу ему отказать.

— Я не собираюсь тебе мешать.

Но она мешала! Он ощущал в ней тщательно скрываемую страсть и еще сегодня утром был уверен, что она любит его и готова в этом признаться. Припомнив утренние события, Хью чуть не застонал от душевной боли. Неужели она просто притворялась?!

— Ты говорила, что уже не любила его, когда он погиб, что он сам убил твою любовь, — неожиданно сказал он.

— Кто? — Она и вправду не поняла, о ком идет речь.

— Робин! Ведь это он всему виной, правда?

— Нет! Конечно, нет! — Эдлин яростно отвергла эту возможность.

— Он был твоей единственной настоящей любовью, а я взял его в плен на верную смерть, вот ты и решила заставить меня отказаться от своего долга перед королем, пообещав мне…

— Свою любовь? Ты это имеешь в виду? — устало спросила Эдлин.

Он собрался с духом и решил сказать все:

— Да, пообещав мне, что полюбишь меня.

— Неправда!

— Что же тогда правда?

— Я действительно когда-то любила Робина, но моя любовь угасла еще до того, как его не стало, и немудрено. Что теперь вспоминать об этом!

— Но тогда почему ты так себя ведешь? Мне тоже нелегко. Какой-нибудь слабак на моем месте извел бы себя угрызениями совести, во имя долга оставляя жену.

— Но ведь ты не слабак!

Да она над ним просто издевается!

Казалось, Эдлин хочет что-то сказать, но никак не может подобрать нужных, единственно верных слов.

— Тебя могут убить, — сухо произнесла она наконец.

— Мы уже обсуждали это, — ответил Хью тоже подчеркнуто сухим тоном. — Меня не убьют.

Ее внешнее спокойствие дало трещину.

— Робин тоже так говорил! — почти вскрикнула она.

— Я — совсем другое дело.

— Мне доводилось видеть немало вдов, чьи мужья отправились воевать, убежденные в своей неуязвимости.