Виктория Холт - Сама себе враг

На следующее утро прибыли люди лорда Ньюкастла, и разгрузка кораблей началась. Больше на нас никто не нападал, и вскоре все оружие было на берегу. Вся Англия уже знала, что я вернулась, и я могла себе представить, с каким нетерпением ждет встречи со мной Карл. Я не сомневалась, что он примчится ко мне, как только сможет.

И тогда я получила письмо от генерала Ферфакса, одного из лидеров парламентариев. Послание это привело меня в бешенство.

«Мадам, – писал генерал. – Парламент приказал мне верой и правдой служить королю и Вашему Величеству, а также обеспечивать мир в северной части страны. Искреннее мое желание и почтительнейшая просьба заключаются в том, чтобы Вы милостиво разрешили мне и моим войскам охранять Ваше Величество; я и мои солдаты готовы скорее пожертвовать своими жизнями, дабы защитить Вас от любых опасностей, чем обмануть Ваше доверие.

Ваш самый скромный слуга Ферфакс».

Прочитав это письмо, я едва не задохнулась то ярости. Он что, считает меня дурой? И что этот человек вообще собирается делать, явившись «охранять» меня? Скорее всего, он меня просто арестует…

– Нет, господин Ферфакс, – воскликнула я, – меня не проведешь! Если вы окажетесь где-нибудь поблизости, то я немедленно велю засадить вас под замок, чтобы вы не могли больше вредить королю.

Мне страстно хотелось как можно скорее уехать отсюда и отвезти оружие королю. Какая же это будет радость – наконец встретиться с мужем!

К тому времени мы уже разгрузили все корабли, и теперь я ломала голову над тем, как доставить оружие сторонникам государя. Прошло уже десять дней, а я по-прежнему не могла найти повозок, в которых можно было бы отправить дальше все то, что я привезла из Голландии. Мне очень нужна была помощь, а от лорда Ньюкастла не было никаких вестей! И я подумала, что если мне удастся собрать тут небольшую армию и двинуться с ней к Йорку, то часть оружия можно было бы взять с собой, а остальное хранить в Бридлингтоне. И пусть боеприпасы лежат тут под охраной верных людей до тех пор, пока мы не сможем забрать все…

Вот тогда-то я и получила письмо от Карла.

«Сердце мое! Еще с прошлого воскресенья горячо надеялся я на то, что Вы благополучно добрались до Англии, но лишь вчера узнал об этом со всей определенностью. Думаю, Вы понимаете, что я мечтаю приветствовать Вас не только на словах, но если бы я захотел прямо сейчас выразить свою радость тем способом, который больше соответствует моим желаниям, то, боюсь, все добропорядочные люди пришли бы в смущение и стали бы избегать меня как чудовища. И тем не менее, когда я заключу Вас в свои объятия – это будет лишь малая толика того, что Вы заслуживаете. Я немедленно отправляю своего племянника Руперта расчистить Вам путь до Йорка… Первое мое и главное стремление – обеспечить Вашу безопасность. О любовь моя, я не могу дождаться встречи с Вами! Я страстно хочу увидеть Вас…

Вечно Ваш…»

Я поплакала над его письмом и принялась собираться в дорогу. Мне удалось найти двести пятьдесят повозок, на которые я погрузила боеприпасы, оружие и ценные вещи. Все это охраняло несколько тысяч пеших и конных воинов, так как многие верные подданные короля присоединились ко мне.

Уже перед самым отъездом Генри сказал мне:

– Какое в Бойнтонхолле великолепное серебро! Будет жаль, если его продадут, а деньги используют для борьбы с нами.

– Что же вы предлагаете? – воскликнула я. – Забрать его?

– Давайте возьмем его взаймы. Пообещаем заплатить, когда государь победит всех своих врагов. Это будет просто замечательно. Серебро сэра Уолтера Стрикленда… поможет королю.

Чем дольше я размышляла над словами Генри, тем больше они мне нравились. Сэр Уолтер попортил мне в Голландии немало крови, но супруга его была очень милой женщиной, и я не сомневалась, что если бы не муж, то она была бы целиком и полностью на нашей стороне.

Я послала за хозяйкой дома и сказала:

– Миледи, вы очень хорошо здесь живете. Считаете ли вы справедливым, что мы с королем вынуждены устраиваться где придется, а сторонники парламента купаются в роскоши?

Бедная женщина покраснела; она не знала, что сказать. Я же быстро продолжила:

– Поэтому я забираю ваше столовое серебро. Это прекрасные и довольно ценные вещи. Король нуждается в любой помощи, которую ему могут оказать, и я уверена, что вы не сомневаетесь: серебро ваше пойдет на достойное дело… что бы ни думал об этом ваш негодяй-муж. Я никогда не осуждаю жену за проступки супруга… Но серебро ваше мы увозим. Нет, нет, мы не собираемся похищать его у вас… просто одалживаем на время… Ну, пока все не наладится. А когда все горести будут позади, мы выкупим его и вернем вам. Пока же я оставляю вам залог… так всегда делается в подобных случаях. Я вручаю вам свой портрет – в залог за столовое серебро и на память о моем посещении Бойнтонхолла.

Таким образом, мы уехали, забрав серебро и оставив хозяйке дома мой замечательный портрет.

Двигаясь на запад, мы встретили толпу людей, окружавших какого-то унылого человека. Он ехал верхом; на руках у него звенели кандалы, а ноги его были связаны под брюхом лошади. Толпа осыпала несчастного ругательствами и проклятиями. Я остановилась и спросила, кто он такой.

– Это капитан Баттен, командир эскадры, которая вас обстреляла. Человек, который изо всех сил старался вас убить, – объяснили мне.

– Я рада, что его попытка не увенчалась успехом, – улыбнулась я.

– Ваше Величество, возблагодарим за это Господа Бога, – сказал Генри, ехавший рядом со мной.

– Я благодарю также вас и всех моих друзей, – с чувством проговорила я. – А что случилось с этим капитаном Баттеном?

– Его схватили наши сторонники, – сообщил Генри, – возмущенные тем, что он покушался на вашу жизнь. Видимо, они его повесят… или придумают что-нибудь похлеще. В любом случае теперь ему конец.

– Но я уже простила его! – заметила я. – Думаю, он делал то, что считал своим долгом. А кроме того, ведь он же не убил меня! Поэтому я не хочу, чтобы он умирал.

Толпа, собравшаяся, чтобы посмотреть на меня, с интересом наблюдала за происходящим, и я сказала этим людям, что не держу зла на капитана Баттена.

– Я прощаю его, – объявила я. – Он не убил меня, а потому и его не надо убивать.

Поняв, что я даровала ему жизнь и свободу, капитан Баттен попытался подойти ко мне. Моя стража не хотела подпускать его близко, но я льстила себя надеждой, что разбираюсь в людях несколько лучше своих солдат.

– Он – храбрый человек, – заявила я. – И я не верю, что он может причинить мне вред после того, как я спасла ему жизнь.

И я оказалась права. Капитан бросился мне в ноги и сказал, что никогда не забудет моего великодушного поступка и что теперь он, Баттен, мечтает только об одном – служить мне верой и правдой.