Роберта Джеллис - Серебряное зеркало

Эдуард улыбнулся, словно воспринял это как шутку, но взгляд был прямой и суровый, как бы обещающий, что, возможно, Альфред и получит удовлетворение на поле битвы. На самом деле Альфред мало тревожился о Гае де Монфорте. Если бы он встретил его в сражении, то убил бы без сожаления, но он слишком презирал Гая, чтобы по-настоящему его ненавидеть. Однако Гай был удобным поводом, чтобы не просить Эдуарда отпустить его сейчас и не объяснять принцу истинных причин, по которым он желал остаться. Ни одна из них не была бы особенно приятна принцу. Во-первых, Альфред боялся, что принц был все еще настолько неуравновешен, что никогда не простит, если он покинет его в нужде. Во-вторых, у Альфреда возникло предчувствие, что предстоящее сражение не будет серьезным. Он знал, что война была делом жизни и смерти для Эдуарда, для самого же Альфреда она имела так же мало значения, как турнир. Альфред надеялся, что Эдуард выиграет, потому что чувствовал, что Лестер поступил неправильно, отняв власть у короля. В-третьих, ему не нравились младшие сыновья Лестера. В-четвертых, все это было для него забавным приключением. И последнее: ему надо было чем-то заполнить время, пока Барбара напишет и сообщит, где они могут встретиться, а биться на стороне Эдуарда было таким же удобным способом заполнить время, как и любой другой.

— Тогда вы можете оставаться рядом со мной, — решил Эдуард. — И хотя вы не опытный предводитель битвы, мой дорогой Альфред, вы отнюдь не лишены благоразумия. Теперь скажите мне, что вы думаете насчет того, чтобы мне поехать в Ладлоу?

Альфред снова улыбнулся, но мысленно обозвал себя дураком за то, что позволил себе размышлять, когда с ним разговаривает принц. К счастью, он почувствовал, что вновь попадет в ловушку, если поддержит мнение Мортимера.

— Откуда у меня могут быть какие-то полезные мысли по этому поводу? — спросил он, широко раскрыв глаза, чтобы продемонстрировать удивление. — В свое время у меня просто возникла идея, что лорду Мортимеру следует покинуть Уигмор, чтобы обезопасить место вашего первого убежища. Но на этом мой вклад окончился. Я совершенно незнаком с окрестностями и людьми, живущими здесь. Мне неизвестно, почему он выбрал Ладлоу, и я не стал бы мудрее, узнав об этом.

— Милорд, — вставила леди Матильда, — мой муж объяснил мне, почему он остановился в Ладлоу. В этом нет никакой тайны: Ладлоу находится рядом, достаточно велик и хорошо укреплен, так что увеличение численности гарнизона не будет слишком заметно, а так как хозяин замка, муж моей кузины, отбыл в Ирландию, то нет ничего странного, что она закроет крепость для всех прибывающих, включая Лестера.

— У вас и вашей кузины одинаковые имена, не так ли? — спросил Эдуард.

— В самом деле, милорд. — Она улыбнулась. — Мы носим имя Матильда де Браос.

Эдуард тоже улыбнулся.

— И вы обе мужественные женщины, как приличествует вашему происхождению?

Это почтительное замечание, маленький проблеск прежнего Эдуарда, зародил в Альфреде надежду на то, что принцу удастся победить в себе раздражительность и подозрительность.

Решение поехать в Ладлоу было разумным; Альфред искренне начал верить, что вскоре дух Эдуарда поправится. Когда они прибыли в Ладлоу, принц явил собой образчик благоразумия: он с искренней теплотой и благодарностью приветствовал Мортимера, а через несколько дней отдыха увлеченно обсуждал наиболее важную проблему: как убедить людей собраться под его знамена и как провести эту кампанию тихо и быстро. Да и лорд Мортимер, ободренный спокойной рассудительностью принца, казалось, настолько приободрился, что начал активно планировать предстоящие действия. Альфред подумал, что если принц сумеет вести себя с Глостером так же тактично, шансы на успех возрастут.

В дальнейшем все признаки выглядели благоприятно. Томасу было послано приглашение присоединиться к ним в Ладлоу. С большим облегчением Альфред увидел, что Эдуард держался с Глостером как настоящий принц — любезно и внимательно. Его поведение подчеркивало важность Глостера и не унижало его самолюбие. В разговоре они едва коснулись некоторых тонких тем, мельком упомянув, что Лестер почти потерял былую привлекательность и превращается в тирана.

Когда добрая воля собравшихся на встречу стала очевидна, напряжение ослабло. Тем не менее, были неприятные моменты, особенно когда Глостер потребовал от Эдуарда обещания придерживаться закона Магна Карты <Магна Карта, или Великая хартия вольностей — договор, заключенный в июне 1215 года между королем Джоном и английской аристократией. Явилась первой попыткой ограничить власть короля Рамками закона.> и удалить иностранцев от короля и из совета.

— Вы ставите меня в трудное положение, — заметил Эдуард с мягкой улыбкой. — Мой дядя, Уильям де Валанс, даже сейчас сражается с Лестером в Пемброке. Я должен его выслать вместо того, чтобы поблагодарить за службу?

— Не нужно отнимать у него земли или запрещать находиться здесь, — ответил Глостер. — Он с миром может оставить себе то, что имеет, пока соблюдает английские законы. Я прошу, чтобы советниками короля стали люди, знающие обычаи страны, которые могли бы объяснить монарху, что никакие иностранные законы не должны ставиться выше английских.

— Я не хочу ссориться из-за этого, — примирительно заключил Эдуард. — Но каких заверений вы от меня потребуете? Я должен поклясться и подписать…

— Нет! — воскликнул Глостер, покраснев, потому что вспомнил, как много клятв и бесполезных заявлений вырывали из Эдуарда. — Вы — милорд, я не могу не доверять вам, и я не могу не служить вам. Дайте слово, пожав мне руку, что вы вернете к жизни добрые старые законы и прогоните от короля совет, который глумится над ним, и я буду доволен.

Эдуард без малейшего колебания протянул руку, и Глостер положил на нее свою.

— Клянусь, — сказал принц.

Позднее, когда Эдуард, Гилберт и Мортимер принялись обсуждать военные вопросы, между ними неожиданно возникло чувство подлинного уважения и сотрудничества. Поникшее веко Эдуарда поднялось, нормальный красноватый цвет лица Глостера побледнел, морщины горькой безнадежности вокруг глаз и рта Мортимера разгладились.

Альфред тоже почувствовал прилив новых сил. Сам Лестер ненамеренно оказал Эдуарду хорошую услугу. Очень кстати тридцатого мая, за два дня до того, как Глостер прибыл в Ладлоу, Лестер объявил о побеге принца и призвал всю армию Англии собраться в Вустере, чтобы бороться с вторжением в Пемброк, куда, по его мнению, бежал Эдуард.

Информация о побеге широко распространилась; никто не сомневался в том, что Эдуард на свободе и намерен драться. На следующий день люди Мортимера распространили в Чешире и Шропшире письма с печатью Эдуарда. В них содержался призыв не уступать свои земли тирану Лестеру и не присоединяться к вторжению, а освободить из плена законного короля Генриха, объединившись под знаменами его сына. Второго июня, когда Глостер прибыл в Ладлоу, «севернее деревни на восточном берегу Тима уже собралась маленькая армия.