Жанна Монтегю - Наваждение

Однако когда она заглянула в эти настороженные глаза, то внезапно позабыла о той неуемной страсти вмешиваться во все дела, которая изначально заставила ее познакомиться с Декланом. Она почувствовала прилив бесшабашности, жажды приключений – совершенно необычное для нее чувство. Элиза чрезвычайно редко действовала под влиянием импульса, все ее шаги являлись результатом тщательно продуманных и взвешенных планов, словно сама жизнь была для нее сложной шахматной партией.

«А почему бы и нет? – подумала она. – Может быть, он и будет тем мужчиной, с которым я получу удовлетворение, не испытанное ни разу в жизни. Может быть, ему удастся уничтожить тот страх и гнев, что переполняет мои чувства и сковывает мое тело. И если мне удастся с ним переспать, я отплачу Уоррену за то, что он так носится с Кэтрин. Он будет в бешенстве, когда поймет, что я не собираюсь от него этого скрывать, а я прекрасно развлекусь, пока буду со вкусом описывать сцену совращения меня майором Уокером…»

– Так вы бы хотели, чтоб я вмешалась? – промурлыкала она. – Я уверена, что смогу разрешить это утомительное недоразумение. Не думаю, что кусок трясины так уж важен для Кэтрин. Она просто чересчур упряма, и ее адвокаты тоже.

– Я буду весьма обязан, если вам удастся поколебать ее упрямство, мэм, – его рука, обвившаяся вокруг ее талии, привлекла Элизу поближе, – но я думаю, что у нас найдутся собственные дела, которыми мы могли бы заняться?

Не обращая внимания на ее скованность и неподвижность, он поцеловал ее в губы и успел многое узнать о ней за эту минуту. Перед ним было до смерти перепуганное создание, которое прячет свой страх под внешней бравадой. Чтобы добраться до сердца, придется слущивать одну оболочку за другой, как с луковицы. «И что, интересно, мог бы я там найти? – гадал Уокер, в то время, как его язык раздвигал ей зубы, а ее гибкое тело распаляло его все больше и больше. – Скорее всего, под шелухой обнаружится черный алмаз. Но почему такая красивая женщина вооружилась алмазом вместо сердца? Кто мог так ранить ее?»

Элиза почувствовала его возбуждение и испытала триумф не меньший, чем желание ответить на его страсть. Мужчины – никчемные создания, они слуги этого дурацкого органа, подвешенного между ног. Солги им что угодно в тот момент, когда им необходимо облегчение, – и они поверят. Потребуй от них чего угодно – и они пообещают тебе. И это оружие всегда останется при ней. Она не припомнит случая, когда не прибегала к нему, чтобы добиться своего – разве что исключая одного-единсгвенного человека, которого любила так преданно, что готова была сражаться за него даже ценою своей жизни.

После этого, позволив Деклану столько вольностей, что он мог вообразить, что она готова улечься с ним прямо здесь, на диване в библиотеке, она вдруг решительно заслонилась от его губ ладошкой и отодвинулась, пробормотав с трогательным трепетом:

– Фи, майор, вы такой дерзкий. Я обязательно должна была дать вам пощечину. Ведь моя репутация может пострадать. Сюда кто-нибудь мог войти и увидеть нас.

– Есть одно весьма неприличное прозвище для женщин, которые подобно вам заводят мужчин, а потом огорошивают одним издевательским ударом, – пробурчал он, злясь на самого себя за то, что так легко поддался на соблазн.

– Ох, только не надо так дуться! – делая свое раскаяние еще более трогательным оттого, что поправляла туалет, взмолилась она. – Я не переношу, когда на меня кто-то начинает дуться. Скажите же, что я прощена. Пожалуйста, скажите.

Деклан взял ее за руку, и его губы скривились в веселой улыбке:

– Мадам, вы чего-то от меня хотите, и я желаю знать чего именно.

– Вы неправильно поняли меня, майор. – Она, не отнимая руки, потупила глазки. – Я просто хотела помочь вам с Кэтрин стать друзьями, а если вы оказались так хороши, что я потеряла голову – неужели я заслуживаю проклятия? Я всего лишь женщина, а вы подняли бурю в моих чувствах.

– В самом деле? – Деклан осторожно и мягко продолжил игру. – Но тогда нам надо что-то с этим сделать, не правда ли? Где находится ваша спальня? Я мог бы навестить вас попозже.

– Вы просто невозможны! Вы смутили бедную девушку до глубины души! – вскричала Элиза. На самом деле смутить ее было не так просто, однако она действительно почувствовала себя задетой. Его стоило держать на поводке, по крайней мере пока.

– Плутовка! – грубо отвечал он. – Не прикидывайтесь столь наивной.

– Но ведь нам некуда спешить, верно? Здешние развлечения продлятся еще несколько дней. Да и к тому же вы всегда можете навестить меня в Новом Орлеане. – Отодвинувшись от него подальше, Элиза стала лучше справляться с ролью благовоспитанной леди. – Вам всегда будут рады в моем доме на Бурбон-стрит.

– Вы живете одна?

– С моим братом, Уорреном. Это дом наших родителей. Я была бы рада, если бы вы познакомились. – Она направилась к дверям, и Деклан распахнул их перед нею. – Давайте пойдем в бальный зал и посмотрим, не вернулась ли Кэтрин из сада.

– А потом? – Проклиная себя за эти слова, Деклан тем не менее понимал, что разбуженный в его жилах огонь необходимо потушить. И если эта раздразнившая его вертихвостка не удовлетворит его желания, он найдет кого-нибудь посговорчивее. За этим дело не станет.

– Вы останетесь на ночь? – спросила Элиза, которой пришлось остановиться, так как он заступил ей путь.

– Нет. Я вернусь к себе на «Ручей Делано».

– Но ведь я увижу вас завтра? Мы собираемся устроить пикник. – Она не желала потерять такого заманчивого кавалера.

– Ну хорошо, но что я получу взамен?

Она надула было губки, еще влажные от его поцелуев, и едва собралась сочинить какой-нибудь уклончивый ответ, как его пальцы железными тисками сжали ее руку.

– Даже и не пытайтесь, – прошипел он. – Я жду от вас прямого ответа. Вы намерены или нет отправиться со мною в постель?

Ужас черными крыльями взметнулся в ее душе. В ее мозгу пронеслись причудливые видения: сумрачная комната, огромный мужчина, и она, такая юная и из мученная… чувство отвращения… позора… Чувство вины. Это стало уже ее судьбой. Купается, она постоянно купается, но даже целыми водопадами не смыть с себя эту грязь. И ее наставницы в пансионе, столь похожие на ведьм в черных балахонах и крылатых чепцах, запах грязного тела, зловонное дыхание: «У тебя полно грязных, нечестивых мыслей, Элиза! Избавляйся от них! Кайся! Молись!»

Пальцы Деклана сжимали ее до синяков, терзая ей руку, и она была рада отрезвляющей боли. Но привычка взяла свое, и Элиза нацепила подходящую к случаю маску. Она вынужденно улыбнулась:

– Вы интригующе неукротимы, майор Уокер. Вы мне очень нравитесь, а если мужчина нравится мне, я всегда стараюсь дать ему ощутимые доказательства моего расположения.