Элизабет Бойл - Дерзкий ангел

Но она должна наконец понять: любовь стоит таких бескорыстных жертв лишь тогда, когда разделяется двумя любящими.

— Если тебе необходимо поехать в Париж, то я поеду с тобой.

Она вскинула на него глаза, на лице было написано подозрение.

— Нет.

— Тогда я поеду вслед за тобой и буду держать в поле зрения. Разве не лучше точно знать, где я, чем бояться, что я выпрыгну, словно чертик из табакерки, в самый неподходящий момент и погублю тщательно подготовленную операцию, как это случилось у дома Дантона. Сама видишь, что лучше тебе взять меня с собой.

София покачала головой и печально ответила:

— Если я соглашусь на это, ты погибнешь.

«А ты подумаешь, что я выдала тебя». Кошмарные видения из ее сна так и закружились перед нею. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать эти ужасы.

Но даже с закрытыми глазами ей не удалось избавить воспаленное воображение от жуткого видения: окровавленное тело Джайлза.

— А как ты сама, София? — прошептал он в ее ухо. — Кто защитит тебя? Кто спасет твою шею от острого ножа гильотины?

Ее ресницы затрепетали, она открыла глаза. Он стоял всего в дюйме от нее.

— Я не позволю вам умереть, — прошептала она.

— Я и не собираюсь умирать. Я поеду в Париж не умирать, а спасать твоих родителей. Мы будем выручать их вместе.

Его руки нежно обняли ее за плечи и повернули лицом к себе. Он шаловливо потянул за прядки ее парика.

— С этого дня всегда будем только мы. Не просто ты или я, а — мы. Мы связаны узами, как муж и жена. Но если мне суждено умереть, то прежде чем это случится, я очень хотел бы увидеть тебя без маски, без макияжа и прочих ухищрений, которыми ты всегда отгораживаешься от меня.

Тело Софии, нервы ее были напряжены, и все в ней весьма настоятельно заявляло о желании его объятий. Ну что ей делать со своим сердцем, своим телом, которые жаждали быть с ним?

Его ладонь обхватила ее подбородок, медленно поворачивая ее лицо к себе, чтобы их губы могли слиться в поцелуе.

Как только его губы коснулись ее губ, София поняла, что пропала. Она согласится на все что угодно, только бы он не переставал так целовать ее. А его губы уже нетерпеливо покусывали ее нижнюю губку, пока она не приоткрыла рот. Его язык рванулся вперед и обхватил ее язык.

Да! Она действительно хотела провести эту последнюю ночь в объятиях Джайлза. Хитрила сама с собой, оправдываясь, что это всего лишь знак благодарности за спасение Люсьена и его семьи и, конечно, за великодушное предложение отправиться с ней в Париж. Но прекрасно понимала, что это гораздо больше, чем благодарность.

Ей хотелось открыто признаться ему, что она его любит.

Но слова застряли в горле, потому что если бы они вырвались, то связали бы их крепче любой клятвы, ибо выразили бы такое глубокое чувство, сильнее которого нет ничего на свете. Если она признается в том, что любит его, то ей придется впустить его в свою жизнь.

А в настоящий момент любить Джайлза означало для нее оставить его в Англии.

Но она могла рассказать ему о своем чувстве поцелуями и ласками.

Ее руки обвились вокруг его шеи, и на поцелуй Джайлза она ответила необыкновенно пылко и нежно. Так они и стояли посредине комнаты, целуясь, будто у них была впереди вечность.

Но Софии недостаточно было просто поцелуев. Она должна была почувствовать его обнаженную кожу, погладить его сильные мышцы, ощутить жар их тел, прежде чем они сольются в одно.

Она чуть отодвинулась и просунула руки под кафтан, чтобы спустить его с плеч.

— Я бы хотела увидеть вас, лорд Траэрн, — сказала она, повторяя его просьбу. — И непременно обнаженным.

— Ваш покорный слуга, миледи. Делайте со мной что хотите.

Восторг мгновенно охватил все ее тело, когда ей передалось его желание добровольно отдаться в ее власть. Она медленно продолжала раздевать его, целуя постепенно обнажающееся тело: руки, сильные и нежные, мышцы на руках, ведь им придется хорошенько напрячься, когда он войдет в нее; грудь, покрытую таким чудным ковром курчавых волос.

Она подняла глаза, чтобы увидеть его взгляд, когда сняла с него узкие бриджи.

Его глаза были закрыты, но блаженная и счастливая улыбка смягчала строгие черты лица.

Ее руки ласково касались его длинных стройных ног, твердых бедер, мускулистых икр, пока она снимала с него чулки и башмаки. Теперь он был полностью обнажен и принадлежал только ей.

И очень даже готов ко всем ожидаемым ласкам. Она не спеша подвела его к кровати и разрешила лечь. Отступив от кровати, она не торопясь начала раздеваться, не сводя с него глаз.

С каждой отброшенной в сторону вещью она читала в его глазах желание, которое он хотел проявить именно к той обнаженной части ее тела, какую она открывала его ненасытному взгляду.

Когда она отбросила в сторону корсет, высвободив грудь, его глаза загорелись. Воспоминания об их страстной близости на парижском кладбище нахлынули на нее, и ее соски тут же обострились вершинками в предвкушении сладостного наслаждения.

— Иди ко мне, София, — прошептал он. — Ты слишком затянула пытку.

Она легла рядом с ним. Их нагие тела сплелись, с наслаждением зажигаясь друг от друга, но даже и легкое прикосновение, казалось, сводило обоих с ума.

София чувствовала, что Джайлз угадывает ее желания.

Рот его атаковал ее грудь, дразня языком один нежнейший бутон, а большой палец мял и оглаживал другой бутон.

Она извивалась под ним, и с каждой минутой желание в ней разгоралось сильнее. Рука его скользнула вниз, раздвинула ее бедра, пальцы тронули чувствительный холм и проникли в складочку.

С ее губ сорвался стон, умоляющий не покидать ложбинку и ласкать пульсирующие глубины. В упоении она дала понять, что хочет большего.

— Не заставляй меня ждать. Пожалуйста, Джайлз, люби меня. Люби меня сейчас.

Джайлз послушно ворвался в благословенное влажное сокровище, и оно приняло его со сладкой истомой.

Если он и хотел медленно и нежно двигаться в ней, то теперь вынужден был соответствовать диким рывкам ее бедер. Она словно обезумела и даже впилась зубами в его плечо, потом прошептала свой дерзкий вызов ему на ухо:

— Следуй за мной и тоже будь дерзок.

Ее ноги обвились вокруг него, и тело задало темп. Пальцы Софии гладили его бедра, плечи, а ее бедра затеяли бешеный танец под ним.

Он чувствовал в ее любви какое-то безрассудство и отчаянную потребность в нем. Он хотел бы сказать о своих чувствах к ней, о том, как сильно любит ее, любит потрясающую энергию в ней, любит за тысячи лиц в ней и за все ее бесконечные загадки. Но об этом он пока молчал.

Как и она, он любил ее телом. Предугадывая ее желания и глубоко проникая в нее, он следовал за ней, как она его просила.