Джо Гудмэн - Все в его поцелуе

– Разумеется. Я не могу позволить себе забрать экипаж, принадлежащий школе. К тому же у мистера Добсона есть еще много других обязанностей, помимо обязанностей кучера. – Она гордо вскинула голову: – Я же вам писала. Я отправила вам письмо больше двух недель назад.

– Да, и вы стучали в дверь, прежде чем войти.

– Вы мне не верите? – Рука у Рии заметно задрожала. – Я писала, и я стучала, но я не буду умолять вас мне поверить. Я так часто вам лгала, что мне вообще странно, как вы разрешили мне что-то вам объяснять.

Уэст поднял фужер, словно Рия произнесла тост.

– Я не получал от вас никаких писем, – произнес он с грустной иронией. – По крайней мере, последние две недели. Ни одного письма с тех пор, как вы отправили портрет сэра Алекса.

Рия нахмурил ась:

– Но портрет я послала около месяца назад. Я пишу вам каждую неделю.

Уэст насторожился:

– Вы не нашли странным, что я задавал один и тот же вопрос в каждом письме? По-моему, он должен был навести вас на мысль о том, что я не получал от вас ответа.

– О каких письмах вы говорите? Я ничего не получала.

– Ни одного письма'?

Рия покачала головой. Выражение лица у нее стало явно озадаченным. Уэст прошелся по комнате и присел на подлокотник кресла. Он выглядел совершенно непринужденно – рука протянулась вдоль спинки, одна нога обвила ножку кресла, и его поза сочетала несочетаемое: непринужденность с настороженностью.

– После того как вы уехали из Гиллхоллоу, я получила корреспонденцию от совета учредителей, – поведала ему Рия. – Еще я получала письма от Маргарет и ее детей. Мой прадед, живущий в Гринвиче, тоже мне писал. Не думаю, что нам следует винить почту. Странно, что я не получила ни одного вашего письма.

– Вот и я думаю. – Он отпил глоток. Он решил, что дело, которое привело Рию из Гиллхоллоу в Лондон, может еще немного подождать. В первую очередь надо разобраться с загадочно исчезавшими письмами.

– Как вы отправляете письма?

– В холле, у входа, есть специальная корзина. Может, вы ее заметили, когда посещали нас. В корзину мы складываем свои письма. Каждый день по меньшей мере один раз приходится ездить в Гиллхоллоу. Тот, кто туда едет, забирает письма и на почте в Гиллхоллоу уже опускает их в ящик.

– Таким образом, любой может забрать оттуда письмо.

– Я не думаю, что… – Рия замолчала. Уэст никого не обвинял, он просто сделал замечание по ходу ее рассказа. Стоило прислушаться к нему, а не защищаться от нападок. – Да, – согласилась она. – Любой мог бы забрать письмо из корзины.

– А как насчет приходящих в школу писем? Тут какой порядок?

– Письма приносят непосредственно мне для сортировки. После того как я отбираю адресованные непосредственно мне – как частные, так и на имя школы, – оставшиеся я отдаю учителям, чтобы те раздали их адресатам.

– Кто приносит вам письма?

– Любой, кто заберет их в Гиллхоллоу.

– Но вы там не часто бываете.

– Редко, – подтвердила его догадку Рия.

– Значит, не вы видите их первой.

– Нет, но… – Рия прикусила губу. – Нет, я не тот человек, к которому почта попадает в первую очередь.

Уэст понимал, что должна чувствовать Рия. Понимал и природу ее сомнений, понимал он и то, что сейчас все зависит от степени их доверия друг другу. Если она действительно ему доверяет, то вопрос, писал он ей или нет, отпадет сам собой. Конечно, писал. И тогда надо искать ответ на вытекающий вопрос: кто же воровал письма?

– Начнем с корреспонденции, которую я от тебя получил. Бандероль с портретом сэра Алекса – ты как ее отправляла?

– Я положила ее в корзину… Нет, я передала ее лично мистеру Добсону, который как раз в тот момент брал письма из корзины.

– Тогда никто, кроме мистера Добсона, эту бандероль не видел.

– Нет. Он сразу поехал в Гиллхоллоу.

– И бандероль дошла до места назначения.

– Да.

– И больше ни одно из писем не дошло. И мои письма к тебе тоже не приходили. Вывод таков, что вина не лежит ни на почте, ни на моих слугах.

Рия сделала большой глоток хереса и почувствовала, как внутри нее разливается тепло.

– Согласна, – подтвердила она. – Виноват кто-то из школы.

– Ты не хочешь высказать свои предположения?

– Нет, я не могу.

– Я думаю, мистера Добсона из числа подозреваемых можно исключить, – предположил Уэст. – Но боюсь, все остальные остаются под подозрением.

– Я сомневаюсь, что тут замешана миссис Абергаст. Не могу припомнить, когда она последний раз ездила в Гиллхоллоу, и она почти никогда не приносит мне почту. Наверное, кто-то другой.

Уэст допил виски и поставил фужер на стол.

– Может, нам не так важно знать кто, как важно знать, почему изымали письма.

Рия кивнула с отсутствующим видом и сжала ножку бокала.

– До того как я отправила рисунок, я послала тебе еще одно письмо. Ты его получил?

Он попытался встретиться с ней взглядом, но она отвела глаза.

– Да. Ты отправила его экспресс-почтой.

Она виновато улыбнулась. Не стоило ей задавать ему такой вопрос.

– Конечно. Я забыла. – Она подняла глаза. – Тогда ты знаешь, что я здесь не из-за ребенка.

– Я знаю, – тихо произнес он.

Показалось ли ей, или она действительно услышала нотки сожаления в его голосе? Может, он испытывал те же метания, что и она?

– Мои письма к тебе и твои ко мне… Должны ли мы предположить, что они не только выкрадены, но и прочтены?

– Полагаю, должны.

– Понятно. – Она помолчала в нерешительности, но все же спросила: – Ты хотел бы знать, о чем я тебе писала?

– Конечно.

– Сомневаюсь. Ты не нашел бы их особенно поучительными. В них примерно то же, что в том письме, которое я приложила к портрету сэра Алекса: школьные дела, шалости девочек и тому подобное. Кажется, я писала о здоровье учителей, об успехах Эмми Нэш, особенно о том, как она замечательно продекламировала монолог из «Венецианского купца» Шекспира.

– Весьма впечатляет.

– Да, ее выступление произвело впечатление. – Она не пропустила насмешливую серьезность его тона, но решила не поддаваться. – Эмми самая младшая из девочек, которые когда-либо могли выучить такой длинный монолог.

– Надеюсь, ее вознаградили за такое достижение. – Рия покачала головой, и Уэст сразу ухватил суть. – Ах да, такое задание ей дали в наказание! И что такого предосудительного совершила маленькая проказница?

– Как ты догадался?

Уэст усмехнулся – коронная улыбка с ямочкой, озорная, почти мальчишеская.

– А как ты думаешь, я сам его выучил? – Уэст вытянул перед собой ноги и скрестил их. – О чем еще ты писала?!

Рия очень устала, но он хозяин, и на его вопросы она должна отвечать.