Патриция Райан - Сокол и огонь

Наконец со стоном удовлетворения он рухнул на подстилку, изо всех сил прижав к себе Мартину. Он так и не вышел из нее, и ей хотелось, чтобы это прекрасное ощущение первобытного единства продолжалось целую вечность. Прижавшись губами к ее шее, он почти не дышал, она тоже не могла вздохнуть или пошевельнуться, боясь нарушить эти волшебные минуты.

— Мартина, я… я был неосторожен. Прости меня.

Он потянулся, чтобы погладить ее по щеке, и почувствовал, что она мокрая от слез.

— Мартина? — приподнявшись на локте, он убрал волосы с ее щеки, но она отвернулась и зарылась лицом в плащ. Он почувствовал, как рыдания сотрясают ее тело. — Все хорошо, Мартина, не надо плакать. — Крепко обняв ее, он прошептал ей на ухо: — Все волнения позади. Спи спокойно. Все будет хорошо.

Видимо, слишком много энергии забрали у нее переживания прошедшего дня и эти слезы, потому что очень скоро она успокоилась и мирно заснула в его руках.

— Мартина, — шепнул Торн, но она не отвечала, мерно посапывая во сне.

Она так и заснула, ощущая в себе его плоть. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он отстранился, поправил ее одежду, а затем, обняв ее, закрыл глаза и уснул.

Мартина проснулась поздним утром одна. Солнце освещало маленький домик, огонь весело потрескивал в очаге, снаружи доносилось постукивание топора. Она поднялась, наскоро привела себя в порядок и подошла к окну, чтобы понаблюдать за саксом.

Торн колол дрова, стоя спиной к ней. На нем была беленая льняная рубашка и грубые шерстяные рейтузы; тунику он снял и отбросил в сторону — колка дров согревала его. Больной правой рукой он опирался на свой костыль, а левой с силой опускал топор на поставленные стоймя поленья, расщепляя их одним ударом и отбрасывая чурки в кучу. Он работал быстро и споро, несмотря на свои раны и расколотую ручку топора. С непроизвольным восхищением Мартина некоторое время смотрела на бугры мышц на его спине и плечах, проступающие сквозь рубашку, а затем отвернулась и тряхнула головой, недовольная собой.

Вот она стоит у окна, в точности как ее мать, наблюдая за мужчиной, который владеет ее душой. Она так же глупа и слаба, как и Адела. Торн получил над нею сверхъестественную власть, власть, которой она подчиняется всякий раз, когда жаждет его поцелуев, когда с трепетом чувствует прикосновение его рук. Неужели она не научится противостоять ему, не найдет в себе силы закрыть перед ним свое сердце?

Вонзив топор в полено, Торн собрал с земли несколько чурок, вошел в дом и подбросил их в костер.

— Как долго вы намереваетесь оставаться здесь? — спросила Мартина.

— Нисколько, — он натянул на себя тунику. — Мы уйдем отсюда сегодня же.

Она посмотрела в окно.

— Той кучи дров хватит до весны.

Он провел пальцами по влажным от пота волосам.

— Я отлично отдохнул. Рубка дров так хорошо расслабляет.

— Расслабляет?

— Ну да. Я хочу сказать — морально. Помогает собраться с мыслями. Я тут поразмыслил кое о чем.

— О чем же?

Глубоко вздохнув, он отвернулся, потом снова посмотрел на нее.

— О том, как просить вас стать моей женой.

Мартина изумленно ахнула и уставилась на него, пытаясь сообразить, правильно ли она поняла его слова. Он хочет жениться на ней?! Торн Фальконер хочет взять ее в жены!

— Знаю, — продолжал он, — что у меня нет земли и, следовательно, нет права просить вас об этом. И все же я прошу вас.

Мартина вдруг ощутила то же необычайное, щемящее душу чувство, которое она испытала, когда впервые увидела Торна на пристани и по ошибке приняла его за своего нареченного.

«Вот тот мужчина, — вспомнились ей мысли, промелькнувшие тогда в ее голове, — тот самый мужчина, с внешностью рыцаря и небесно-голубыми глазами, который признает меня своей женой перед Богом и людьми, который возляжет со мной на супружеское ложе и станет отцом моих детей…»

Но сэр Торн Фальконер, к сожалению, вовсе не был ее нареченным. Земельной собственности у него не было, а если бы даже и была, то он все равно не взял бы Мартину э жены.

«Он намерен подыскать себе невесту с приданым в виде земельных угодий», — пояснил ей тогда Райнульф. И как там говорила Фильда: «Самое смешное, что его совсем не интересуют благородные дамы, хотя, несомненно, когда-нибудь он женится на одной из них. Ведь он слишком озабочен тем, чтобы стать наконец землевладельцем, и не может позволить себе роскошь жениться по любви на женщине без приданого».

Но земли-то у него по-прежнему нет, и тем не менее он делает ей предложение. Что же изменилось, что такого произошло, что он хочет жениться на ней?

Ну конечно, ведь она стала вдовой. Вдобавок у нее теперь есть собственность. Со смертью Эдмонда все земельные владения, дарованные ей в качестве свадебного подарка, перешли в ее распоряжение.

— Почему? — задала она вопрос, желая знать и в то же время боясь услышать правду. — Почему вы просите меня выйти за вас?

Он заколебался.

— А почему вообще мужчина просит женщину стать его женой?

Увертки. А чего она могла ожидать?

— Некоторые потому, что любят.

Он молчал, колеблясь, зачем-то устремив взгляд на колыбельку Батильды в углу комнаты. Молчание затянулось.

Ей стало вдруг зябко.

— Но я не стану притворяться и говорить, что верю в ваши чувства. Вы не способны любить кого бы то ни было. — Ее руки непроизвольно сжались в кулаки. — А кроме того, вы сами говорили, что женитесь лишь по расчету, на женщине с землей. Если мы поженимся, то мои владения по закону станут вашими.

Его глаза вспыхнули.

— Единственная причина, по которой я хочу жениться на вас, это мое стремление сдержать обещание, данное Райнульфу, и защитить вас. — Торн беспомощно взмахнул руками. — Господи Иисусе, Мартина, неужели вы до сих пор не осознали, какой страшной опасности вы подвергаетесь? Лорд Годфри приказал, — понимаете? — приказал вам выйти замуж за Бернарда.

Он рывком взял ее за плечи.

— Бернард совершенно такое же бездушное и жестокое животное, как и его брат, но только гораздо умнее и поэтому еще опаснее. Вы что, хотите связать свою жизнь с этим чудовищем? Ведь это же западня, как вы не поймете.

— Конечно же, не хочу.

Он сжал ее еще сильнее, буравя взглядом своих потемневших глаз.

— Но именно это и случится, если только в тот момент, когда он найдет вас, вы уже не окажетесь чьей-либо законной супругой.

— Может, он не найдет меня. Может, мне удастся скрыться где-нибудь, далеко, где…

— Бога ради, Мартина! — Торн резко отпустил ее и посмотрел вокруг, проведя ладонью по волосам. — Не имеет значения, как далеко вы спрячетесь. Бернард настроен весьма решительно, и он невероятно хитер и изобретателен, он пустит в ход все свое влияние и воспользуется любыми средствами. Он отыщет вас повсюду и заставит выйти за него, — повернувшись к ней, Торн добавил, уже мягче: — Если только к тому времени вы не будете замужем. Подумайте об этом, Мартина. Единственный для вас способ оградить себя от посягательств Бернарда — это выйти замуж за другого человека. Я предлагаю себя. Не потому, что хочу заполучить ваши земли, а только лишь потому, что хочу защитить вас от него.