Диана Фарр - Загадай желание!

Войдя в холл и собираясь подняться по лестнице в свою комнату, Натали заметила на столике аккуратно упакованный сверток. Глаза ее удивленно расширились.

– Неужели уже привезли? – удивилась она.

– Что это? – спросил Малком, коснувшись губами ее затылка. По тону, каким были произнесены его слова, Натали поняла, что ему не слишком интересно, что находится в посылке.

– То, что я заказала в Лондоне, – пробормотала Натали, разрываясь между желанием подняться в свою комнату и развернуть сверток.

– Покажешь мне потом. – Малком легонько потянул ее за руку.

– Да, – рассеянно кивнула Натали. – Потом. – Но в то же время она знала, что незавершенное дело будет ее мучить, ведь она так и не сказала Малкому, куда возила Сару в Лондоне, и больше не могла оттягивать этот разговор.

Малком почувствовал, что она колеблется, и удивленно вскинул брови:

– Для тебя это так важно?

– Да, важно, – призналась Натали. Она взглянула на мужа, не зная, с чего начать. Середина лестницы не самое удачное место для важного разговора. – Ты никогда не спрашивал меня, куда я возила Сару в то последнее утро, когда мы были в Лондоне.

Малком беззвучно рассмеялся:

– И ты хочешь сказать мне об этом сейчас?

– Я ведь должна когда-то об этом сказать.

– Хорошо. – Он пожал плечами. – И куда же ты ее возила? Кажется, ты говорила, что по магазинам.

– Это ты так решил, – сконфуженно произнесла Натали. – А поскольку мы и в самом деле ездили в магазин головных уборов, Сара это подтвердила. Но мы купили ей не только шляпку.

На лице Малкома появилось беспокойство.

– В чем дело, Натали? У тебя такой вид, будто ты в чем-то провинилась.

– Это и в самом деле так. – Она быстро оглянулась, опасаясь, что слуги могут подслушать. – Давай пойдем в библиотеку, Малком, – попросила она. – Только на минуточку. – Она быстро спустилась вниз, схватила сверток, прошла вместе с Малкомом в библиотеку и закрыла за собой дверь.

– Как все это таинственно! – ухмыльнулся он. Малком не стал садиться, а прислонился к высокой спинке стула, скрестив руки на груди и глядя на жену непроницаемым взглядом. Натали почувствовала, что он отстраняется от нее, но не могла его за это винить. – Что в этом свертке?

Натали глубоко вздохнула и прислонилась к двери спиной, обеими руками держа перед собой сверток.

– Очки.

– Что? – Малком недоуменно уставился на нее.

– Жаль, что у меня не было времени как следует подготовиться к этому разговору! – в сердцах воскликнула она. – Но я представления не имела, что посылка прибудет так быстро. Прошу, выслушай меня.

– Я слушаю, – озадаченно произнес Малком. Натали подошла к нему и умоляюще положила руку на рукав его сюртука.

– Малком, – тихо начала она, – ты всегда вставал на защиту Сары. Я знаю, как ты переживал, когда люди находили в ней некоторые… странности. – Малком никак на это не отреагировал, и она легонько потрясла его за руку. – Но мы с тобой оба знаем, что с головой у нее все в порядке, она умная и сообразительная, гораздо умнее большинства детей ее возраста. Она прекрасно читает, рисует и шьет. Она просто замечательная девочка!

Натали пристально взглянула на него, взглядом умоляя его ответить. Однако он по-прежнему смотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

– Малком! – вновь воззвала она к нему, и голос ее дрогнул. – Она плохо видит. Я водила ее к самому лучшему окулисту Лондона, и он подтвердил, что с глазами у малышки не все в порядке.

Малком порывисто закрыл руками лицо. Весь его облик был пронизан чувством вины.

– Нет! – вскрикнул он, и в голосе его Натали услышала страдание.

– На самом деле все не так плохо, – поспешила успокоить его Натали. – Зрение может улучшиться с возрастом. Даже без очков она различает свет и тьму, разные цвета. Но… но, похоже, она видит окружающий мир сквозь пелену.

– Боже правый! – Малком опустил руки. Лицо его выражало горе. И недоверие. – Ты хочешь сказать, что все эти годы единственное, что ей требовалось, – это очки?

Не желая, чтобы Натали видела его в таком состоянии, Малком отошел к окну и повернулся к ней спиной.

– Господи! – Слово это прозвучало как мольба. Натали очень хотелось к нему подойти, успокоить, но она чувствовала, что не должна этого делать. И она осталась стоять там, где стояла, стиснув в руках маленький сверток.

– Не вини себя, Малком. Никто же не знал об этом.

– Что… – с трудом произнес он. – Как…

– Как я догадалась? – Натали бросилась было к нему, но заставила себя остановиться. – Постепенно. Я видела, что с девочкой что-то происходит, но потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно. Она слишком близко склоняется над столом, когда работает… Довольно долго я считала, что тем самым она пытается отрешиться от всего мира. – Натали глубоко вздохнула. – Но теперь я думаю, что основная причина, почему Сара живет в своем маленьком мирке, – это та, что она не видит окружающий ее Мир. Ты видел ее рисунки и акварели. Детали выписаны очень тщательно, в то время как более крупные предметы расплывчатые. А фон вообще размыт.

– Да, – согласился Малком едва слышно.

– Мне кажется, именно таким она видит мир. Однажды я повела ее к ручью, чтобы показать ей головастиков. У меня создалось странное ощущение, что она смеется надо мной, считая, что мы с ней играем в одну из воображаемых игр. А теперь я понимаю, что она просто не видела головастиков в воде. Неудивительно, что она думала, будто мы с ней так играем. – Осторожно положив сверток на низкий столик, Натали рассеянно провела пальцем по бечевке, которой он был перевязан. – И наконец, однажды мне показалось странным, как она со мной поздоровалась. Я зашла к ней в детскую и остановилась на пороге. На мне было новое платье. Сара повернулась ко мне, и мне показалось, что она меня не узнает. – Она откашлялась, словно в горле у нее застрял комок. – До того как она услышала мой голос, она считала, что к ней просто кто-то зашел. И только когда я заговорила, она меня узнала.

Малком повернулся к жене:

– Значит, в тот день, когда она упала…

– Да, – ласково произнесла Натали. – Она всегда была немного неуклюжей, верно? И боялась упасть. После того, что ты мне рассказал о ее матери, я думала…

– Я тоже так думал. – Малком вздохнул. – Мне казалось, что где-то в глубине сознания у нее отложилось, как погибла ее мать. Я думал, именно поэтому она всегда крепко держала меня за руку, куда бы мы ни шли. Потому что боялась упасть.

– Знаешь, вполне может быть, что так и есть. По крайней мере отчасти.

На лице Малкома застыло горестное выражение.

– Она просто не видела той каменной лестницы в деревне. Именно поэтому она и упала.