Лей Гринвуд - Лорел

— И чего же ты хочешь?

Лорел судорожно проглотила ком, застрявший в горле. Всего! И в то лее время ничего! Он уже дал ей и так слишком много. Но признайся она в этом, он счел бы ее сумасшедшей.

— Я хочу быть любимой. Я не жду ничего невозможного, просто хочу чувствовать себя особенной, ощущать себя в глазах этого человека самой прекрасной женщиной на свете. Хочу, чтобы он дорожил мной и ревновал меня. И в то же время хочу, чтобы он свято верил в то, что я никогда не обману и не предам его. Хочу, чтобы он защищал меня и заботился обо мне. Ценил мои чувства и считался с моим мнением. Я хочу быть и собственницей, и пленницей его любви. Хочу любить и быть любимой.

Лорел перевела дыхание и смущенно замолчала. Не слишком ли много она сказала? Хен безмолвно смотрел на нее.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? — робко спросила она.

— Твои слова полны противоречий.

— Теперь твоя очередь сказать, что чувствуешь ты.

Хен находился в затруднительном положении и не знал, что сказать. Прошедшие несколько дней он только и делал, что размышлял о себе и о Лорел, но ему так и не удалось найти ответы на мучившие его вопросы.

— Я ничего не знаю о любви. Мой отец считал семейные узы оковами, которые портили жизнь. Раньше я думал, что он ненавидит и маму, и нас, детей. Но теперь понимаю, что он просто был слишком слаб, чтобы ненавидеть или любить. Для моей матери любовь стала навязчивой идеей, которая ослепляла. И в конце концов, погубила ее. Над могилой матери я поклялся никого не любить, даже если мне пришлось бы остаться до конца дней одному. Но затем Джордж: женился на Розе, и в их любви не было ничего разрушающего. Напротив, находясь рядом друг с другом, они становились лучше и счастливее. Правда, не было ни прогулок при луне, ни томных вздохов, ни попыток навязать друг другу свое общество. Иногда они сидят в одной и той же комнате и, кажется, не замечают друг друга. Но первое впечатление обманчиво. Между ними существует невидимая, но очень прочная связь, и им не нужно ничего говорить. И так всегда. Они являются неотъемлемой частью друг друга, — Хен заглянул Лорел в глаза. — Об этом мечтаю и я.

Тяжело вздохнув, Лорел положила руку на руку молодого человека.

— Я тоже хочу того же. Просто у меня не получилось выразить так красиво свои чувства.

— Но разве тебе не нужно все остальное: прогулки под луной, томные вздохи, клятвы верности?

Лорел тихо засмеялась.

— Конечно, нужно. Очень нужно. Я уверена, что и Джордж постоянно говорит Розе красивые слова, только не в присутствии братьев. Это то, что должна слышать каждая женщина на свете. И мне все равно, что думают другие люди.

— А ты для меня самый прекрасный и самый красивый мужчина. И я хочу, чтобы все об этом знали. Но мне бы не хотелось, чтобы сейчас сюда сбежался весь город, подглядывая за нами и подслушивая.

— Интересно, как бы они посмотрели на это? — Хен нежно поцеловал краешек уха Лорел и провел губами по шее.

Она мгновенно забыла и о Сикамор Флате, и обо всем остальном, отдаваясь во власть чувств.

— Представляю, как миссис Уорти стыдливо прикрывает глаза Хоул. А миссис Нортон, наверно, запихнула бы бедную Рашель в постель.

Хен сбросил с плеча женщины платье и покрыл нежную белую кожу страстными поцелуями.

— Думаю, Билли Нортон, окажись здесь, немедленно бы ушел, сочтя происходящее на его глазах оскорбительным для благородного банкира.

Лорел почувствовала вдруг жалость к банкиру. Трудно даже вообразить, чтобы уравновешенный и солидный мистер Нортон внезапно начал целовать шею и плечи жены. Рут была бы, вероятно, потрясена до глубины души и повергнута в изумление. Вряд ли она привыкла к таким ласкам.

Губы Хена целеустремленно двигались вниз, к груди. Он собирался заниматься любовью прямо сейчас! Лорел охватила трепетная дрожь. Хен хотел ее среди бела дня, хотел ласкать ее тело, согретое лучами солнца, что казалось невероятным. Она с горечью вспомнила Карлина, у которого желание возникало лиши после доброй порции виски.

Но и она хотела Хена. Огонь желания пожирал ее. Она опустила глаза, окинув взглядом его мускулистые ноги, затем скользнула по бедрам, таившим его суть, и поднялась к могучей груди, которая внушала трепет и благоговение. Откинув голову назад, она посмотрела ему в глаза и замерла. Пламя страсти охватило ее тело, и причиной тому был Хен.

Лорел, не устояв перед искушением, запустила тонкие пальцы в волосы молодого человека. Светлые, мягкие, они выгорели на солнце почти добела, являя разительный контраст с темной, опаленной годами пребывания на техасском солнце кожей шеи. Пальцы медленно проникли под рубашку, нащупывая бугристые мышцы плеч. Но горячий язык Хена, пленивший ее сосок, заставил позабыть и о мышцах, и о плечах. Почти забыть.

Когда язык Хена, сводя с ума, жадно ласкал сосок, руки Лорел скользили по его спине. Теплая, упругая кожа каждой клеточкой откликалась на нежные прикосновения маленьких пальчиков. Тело Хена испускало головокружительный аромат мужественности.

Не успела Лорел и глазом моргнуть, как оказалось обнаженной до талии. Впитывая в себя ласки Хена, она торопливыми движениями, с трудом унимая дрожь в руках, наконец, совладала с пуговицами его рубашки и сняла ее.

Глазам предстала кожа поразительной белизны. Если бы не темная полоска смуглой кожи, подобно воротнику опоясывающая шею, Хена можно было бы сравнить с прекрасным Адонисом, высеченным из белого мрамора.

Она всем сердцем жаждала познать его тело, почувствовать под кончиками пальцев биение его жизни. Но ласки Хена заставляли задыхаться от возбуждения. Не в силах противиться его желанию, Лорел.

— Конечно, нужно. Очень нужно. Я уверена, что и Джордж постоянно говорит Розе красивые слова, только не в присутствии братьев. Это то, что должна слышать каждая женщина на свете. И мне все равно, что думают другие люди.

— А ты для меня самый прекрасный и самый красивый мужчина. И я хочу, чтобы все об этом знали. Но мне бы не хотелось, чтобы сейчас сюда сбежался весь город, подглядывая за нами и подслушивая.

— Интересно, как бы они посмотрели на это? — Хен нежно поцеловал краешек уха Лорел и провел губами по шее.

Она мгновенно забыла и о Сикамор Флате, и обо всем остальном, отдаваясь во власть чувств.

— Представляю, как миссис Уорти стыдливо прикрывает глаза Хоул. А миссис Нортон, наверно, запихнула бы бедную Рашель в постель.

Хен сбросил с плеча женщины платье и покрыл нежную белую кожу страстными поцелуями.

— Думаю, Билли Нортон, окажись здесь, немедленно бы ушел, сочтя происходящее на его глазах оскорбительным для благородного банкира.

Лорел почувствовала вдруг жалость к банкиру. Трудно даже вообразить, чтобы уравновешенный и солидный мистер Нортон внезапно начал целовать шею и плечи жены. Рут была бы, вероятно, потрясена до глубины души и повергнута в изумление. Вряд ли она привыкла к таким ласкам.