Джил Грегори - Лунное наваждение

Они принялись вязать своих пленников. Затянув последний узел на запястьях Де Воба, они взяли свечи и стали подниматься по лестнице.

Когда они добрались до верхней лестничной площадки, Стивен провел ее по узкому коридору в шкаф.

– Для человека, который до смерти боялся корабельного трюма, ты на удивление стойко перенесла это испытание, – заметил он.

– У меня не было выбора. Я хотела выжить.

Анемон вошла в библиотеку, и тут на нее навалился панический ужас, с которым она так героически боролась все это время. Колени ее задрожали, она качнулась вперед и ухватилась за подлокотники кресла, чтобы не упасть.

Стивен, быстро взяв девушку за руку, нежно усадил ее в кресло. Тут только он заметил синяки на ее лице.

– У тебя кровь! – Она с удивлением услышала гнев в его голосе. – Кто это сделал? Это случилось в драке?

– Нет. На меня упал ящик и поцарапал лицо. – Она коснулась пальцем синяка на щеке. – А Де Воба ударил меня еще до того, как они привели меня в подвал.

Стивен сделал резкий вдох и повернулся к шкафу.

– Сейчас я спущусь туда и все кости переломаю этому негодяю!

– Не надо, Стивен! – Она невольно рассмеялась. – Это уже лишнее!

Стивен замер в дверях, оглянулся и подошел к девушке. Достав носовой платок, он заботливо нагнулся и стер кровь с ее щеки. Она подняла руку, чтобы взять у него платок, и тут Стивен заметил ее стертые запястья. Он схватил Анемон за руку и стал разглядывать следы от веревок. На лице его вновь появилось гневное выражение, но оно быстро сменилось тревогой.

– Нам надо как можно скорее вернуться на корабль и обработать твои раны! – взволнованно сказал он. – Тебе, наверное, ужасно больно.

Она покачала головой:

– Нет, я… я уже забыла о них.

Внезапно в голове у нее прояснилось. О чем она думает? Как же она забыла про самое главное? Глупая эгоистка!

– Стивен, мы должны ехать на улицу Жирод. Мой отец…

– Наверное, уже спасен.

Он улыбнулся, и сердце странно подпрыгнуло в груди у девушки. Стивен вел себя очень странно. Откуда вдруг эта доброта, эта ласка? Она уже не мечтала, что он когда-нибудь будет смотреть на нее с такой нежностью.

– Я велел Уильяму и Джонни взять еще нескольких человек из экипажа и вызволить его из заведения Хромого Матти, как только они доставят лорда Бромфорда в целости и сохранности на борт «Морского льва».

– Но как… как ты узнал?

– Джонни был под окном и слышал разговор в библиотеке, потом видел, как Де Воба обнаружил тебя в шкафу. Я всегда знал, что твоя склонность к подслушиванию до добра не доведет, любимая.

От удивления ее глаза стали круглыми.

– Любимая?

– Анемон, – очень ласково проговорил он, – мне надо тебе кое-что сказать.

Она хотела спросить, в чем дело, но он вдруг нагнулся и, подняв ее с кресла, заключил в нежные объятия.

– Сегодня ночью Джонни рассказал мне про ваш разговор на «Морском льве».

Она побледнела и попыталась вырваться, но он держал ее крепко. Его руки сильно и в то же время удивительно бережно сжимали ее талию.

– Это неправда, Анемон. Все, что он наговорил тебе тогда, было ложью. Я никогда не обманывал тебя и не лгал о своей любви. Джонни предал нас обоих.

– Не понимаю.

– Он сказал, что я использовал тебя как пешку в своей игре. Это не так. Он просто хотел нас поссорить – сделать так, чтобы мы расстались. И ему это удалось, черт возьми! – Взгляд Стивена был мрачен. Он протянул руку и стал гладить ее спутанные локоны. По телу Анемон разлилось волнующее тепло. – Я искренне любил тебя, Анемон, и всегда буду так любить – клянусь тебе, моя храбрая девочка.

Ей казалось, что она спит и видит какой-то удивительный, фантастический сон.

– Но Джонни сказал, что ты говорил с Уильямом и признался ему, что тебе нет до меня никакого дела и что ты связался со мной только ради информации. – Она заглянула ему в лицо. – Это была ложь, Стивен? Я могу поклясться, что он говорил правду. Я видела это по его глазам.

– Это была правда. Я в самом деле сказал это Уильяму. – Она хотела отвернуться, но он взял ее за подбородок и сказал: – Вначале я действительно собирался соблазнить тебя ради собственных интересов, но очень скоро полюбил тебя, Анемон. После того первого ужина у меня в каюте я был сражен наповал. С тех пор я понял, что не могу без тебя.

Сердце девушки колотилось так сильно, что он наверняка чувствовал его биение своей грудью. Она подняла глаза и вгляделась в его лицо – спокойное, волевое и такое милое. Может быть, это еще одна жестокая шутка или часть какого-то нового плана, который он придумал вместе с Джонни? Но взгляд его был теплым и нежным, в нем светилась любовь. Он смотрел на нее, крепко обнимая за талию.

– Анемон, я люблю тебя! – сказал он охрипшим от волнения голосом, и колени ее сделались ватными.

Внезапно вся клокочущая боль выплеснулась из ее сердца, и она освободилась от горя и жуткого отчаяния, которые владели ею со дня прибытия в Новый Орлеан.

– Я задушу Джонни Такера! – гневно вскричала Анемон.

Стивен засмеялся и привлек ее к себе. Его глубокий пылкий поцелуй стер из ее души остатки сомнений, и она прильнула к нему всем телом, прижавшись губами к его губам, трепеща от горячей страсти, которая окутала их, подобно жаркому пустынному ветру. Но это была не просто страсть, а сильное, проникновенное чувство, сплетавшее их души сладкими узами любви.

– Ох, Стивен, Стивен, как же мы могли так жестоко обидеть друг друга? – проговорила девушка, когда к ней вернулся дар речи. Уютно устроившись в его объятиях, она не смела пошевелиться, боясь нарушить это волшебное единение.

– Гордость, моя милая. Самое опасное и разрушительное чувство.

– Это я виновата, что усомнилась в тебе. Нет, виноват Джонни: он меня обманул! – Анемон вдруг тряхнула головой. – Сейчас я слишком счастлива, чтобы думать об этом, – она прижалась щекой к его крепкой груди, – но пусть твой друг лучше не попадается мне на глаза завтра утром!

– Завтра утром мой друг еще будет лечить распухшую челюсть, – пробурчал Стивен и вдруг спохватился: – Пошли отсюда, Анемон! Я очень хочу тебя, но не здесь, в проклятом доме Де Воба!

– Я чрезвычайно польщена, только давай уйдем через окно. Не хочу, чтобы гости видели меня в таком виде.

Она показала на свое грязное вечернее платье. Стивен усмехнулся. Он и сам выглядел не лучше: на щеке синяк, рубашка порвана и забрызгана кровью Одноглазого.

– Мне ты кажешься как никогда прекрасной, – заверил он девушку.

– Твой комплимент – слабое утешение, – отозвалась она.

Взявшись за руки, они подошли к окну, раздвинули шторы, потом быстро вылезли наружу и пересекли галерею.