Констанс Хевен - Ветер с моря

Роберт поцеловал ее в макушку и, поднимаясь вместе с Изабеллой по лестнице, размышлял, все ли она рассказала ему и кто это так страстно обнимал ее. Замечания Мэриан, которые он отмел как бессмысленные, теперь снова пришли ему на ум, и вместе с ними душевный разлад. Но он ни о чем не стал расспрашивать. Если с Изабеллой был Люсьен де Вож и она оттолкнула его с такой решительностью, то этого было достаточно.

Этим же вечером в дорогих апартаментах шевалье, как раз рядом с Хаф-Мун-стрит, Люсьен устало опустился на диван и с благодарностью принял предложенный бокал коньяка.

— Она ничего не знает, — равнодушно сказал Люсьен. — Совсем ничего. Очевидно, муж ей не доверяет. Я использовал шоковую тактику, которая непременно дала бы результат, если бы она подозревала о его основной работе.

— Сегодня он ужинал с оппозицией, с людьми, которые скорее в состоянии войны с Францией, чем в мире.

— Я знаю, он ушел раньше, чтобы встретиться с нею там.

— Вот как? Он не узнал тебя?

— Нет, не мог узнать. Было уже темно.

— Она ему скажет?

— Сомневаюсь. Она ему даже не рассказала о нашей первой встрече.

Шевалье бросил на Люсьена быстрый взгляд.

— Она уже твоя любовница?

— Нет.

Люсьен встал и начал беспокойно ходить взад и вперед по комнате.

— Недотрога, насколько я понимаю. Холодная к тому же, — сухо заметил шевалье.

— Вовсе нет, горячая, как огонь. Но, в отличие от большинства женщин, черт побери, слишком предана своему мужу, чтобы грешить с другими мужчинами, — грубо ответил Люсьен. — Но еще есть время. Я догадываюсь, что он чрезмерно обожает ее, а влюбленные мужчины могут кое-что и сболтнуть.

— Может быть, но лучше уладить это до того, как Бонапарт нарушит непрочный мир. У нас строгий хозяин, и такого варианта, как неудача, просто не предусмотрено. И потом, мы должны угодить ему, чтобы получить то, что нам обещано.

— Боже мой, ты думаешь, я не понимаю этого? — воскликнул Люсьен, подавляя дрожь, охватившую его при мысли о человеке, который отдавал им обоим приказы, о человеке, который в ведомстве Фуше, министра полиции Бонапарта, был самым безжалостным из тех, кто выполнял его указания, и быстро превращал Францию, эту культурную и притягательную своим очарованием страну, в огромное полицейское государство.

Глава 14

В конце следующей недели они уже были на пути в Париж. Ян Маккай должен был ехать с ними, чтобы следить за багажом и прочим, в дороге он был очень нужен, но Изабелла наотрез отказалась взять с собой Гвенни.

— Она растеряется в чужой стране, а я привыкла сама заботиться о себе. Кроме того, кто-то должен остаться следить за Рори.

В глубине души Роберт почувствовал облегчение, представив себе, сколько хлопот причинила бы ему шумная собачонка и измученная путешествием деревенская девушка.

Изабелла лихорадочно паковала вещи, твердо решив выбросить из головы все мысли о Люсьене, но все-таки случались моменты, когда она отрывалась от работы и снова задумывалась: почему он так говорил о Роберте? Было ли это правдой или он просто выдумал всю историк чтобы настроить ее против Роберта. А если это было правдой, то как ему удалось узнать так много? Если только он сам не имел к этому отношения. До этого момента она доверяла Люсьену безоглядно. Он был окружен романтическим ореолом. Теперь вдруг все изменилось. За этим очарованием таилось еще что-то, какая-то неизвестная ей цель.

Изабелла всегда знала, что Роберт скрывал часть своей жизни от всех, кроме, может быть, Дэвида. Роберт немного приоткрыл завесу в тот день, когда они были на Ионе. Изабелла задумалась: не спросить ли Дэвида, но потом отказалась от этой мысли. Это будет выглядеть странно: она выспрашивает секреты, которые он не захочет открывать. И, кроме того, все это глупости. Со времени их женитьбы Роберт никогда не уезжал, только когда сопровождал лорда Корнуоллиса с мирной делегацией ранней весной.

Люсьен нанес ей визит на следующей неделе, и в приступе панического страха она отказалась видеть его, опасаясь не столько его, сколько себя, слишком хорошо зная, как он умел обмануть ее. Он послал цветы, и она долго смотрела на белые розы, вдохнула аромат цветов, а потом отдала их Гвенни.

— Возьми их. Мне они не нужны.

Единственное, что немного беспокоило ее, это дружба, возникшая между Люсьеном и Ги. Той осенью брат должен был получить должность в Министерстве иностранных дел, где мог бы с пользой применить знание языков.

— Это убережет его от ошибок, — сказал Роберт. — Его непосредственный начальник не может терпеть тех, кто увиливает от работы.

Ги будет освобожден от опеки и в дальнейшем станет сам отвечать за себя. Изабелла помнила о предупреждении Венеции и в один из вечеров, когда они остались одни, попыталась поговорить с братом.

— Мне стало известно, что у тебя, Джеймса и Люсьена вошло в привычку посещать один из частных игорных домов.

— Как это тебе стало известно, черт побери?

— Мне рассказали.

— Если хочешь знать, Люсьен помог мне познакомиться с завсегдатаями.

— Все-таки ты слишком молод.

— Это не недостаток.

— Ги, будь осторожен, ладно? Я знаю, каким безрассудным бывает Джеймс. Сэр Джошуа всегда ссорился с ним из-за его долгов и всего прочего. Не думаю, что тебе следует слишком доверять Люсьену де Вожу.

— Почему ты так говоришь? Он предан тебе.

— Глупости!

— Глупости? Но это же очевидно, ты знаешь, Белла. Что, Роберт заметил что-нибудь? Тебя это беспокоит?

— Конечно, нет. Не говори чепухи. Не ввязывайся в эти дела. Не надейся, что Роберт будет платить твои карточные долги.

Ги понимающе посмотрел на сестру.

— Я не настолько глуп, знаешь ли. Я уже вырос. Отправляйся в Париж и не беспокойся обо мне.

Они ехали не спеша, с частыми остановками. Изабелла корила себя за эгоизм, но была безмерно рада, что Мэриан решила провести эти два месяца с графом в Гленмуре, поэтому вопрос о том, чтобы она их сопровождала, не возникал.

Прекрасным летним утром они поднялись на борт пакетбота и четыре часа спустя уже были в Кале, где без задержки прошли таможню, благодаря дипломатическому статусу и небольшой взятке. Их встретил Ян Маккай, который заказал номера в гостинице «Англетер» и договорился с месье Дэссеном, владельцем, о найме почтовой кареты, которая доставит их в Париж.

Какой яркий контраст представляла их поездка по сравнению с тем мучительным представлением о путешествии восемь лет назад, когда их с Ги сунули в шаткую повозку среди мешков с картошкой, а Жан-Пьер все нахлестывал свою послушную лошадку. Как они боялись, когда их останавливали у застав, что их опознают и вернут в Париж. А там верная смерть. Абвиль, Амьен, Клермон, Шантийон — она вспомнила все эти места. Насколько теперь все было иначе. В гостиницах их встречали с поклонами и улыбками, мальчишки бежали через двор, чтобы сменить лошадей, чуть ли не теряя в спешке свои сабо, как по мановению руки подавались превосходные кушанья, никаких неудобств не испытывали ни английский милорд, ни его леди, которые на удивление хорошо говорили по-французски.