Карен Рэнни - Его единственная любовь

– Теперь ты хочешь подать в отставку? В таком случае тебя не будут считать дезертиром.

– Я предпочитаю лучше рискнуть, чем вести переговоры об отставке с Седжуиком, – ответил Харрисон.

– Он больше тебе не угрожает, – сухо возразил Йен и поведал Харрисону о том, что произошло.

– И все же, сэр, – сказал Харрисон, – не думаю, что было бы разумно нам оставаться в Шотландии после того, как отец Элисон узнает о нашем браке.

– А я никогда и нигде не был, Сэр, кроме Фландрии и Шотландии, – подал голос Дональд, – но хочу увидеть часть света, более пригодную для житья. Я хочу туда, где нет войны.

Йена тепло оглядел друзей.

– В таком случае, если вы оба решились, добро пожаловать на борт корабля. Но с этой минуты я больше не ваш командир и не полковник, так что не обращайтесь ко мне как к старшему по званию, – сказал Йен.

Он решил позже им объяснить, почему сменил имя.

Втроем они вошли в часовню, отвалили камень и сдвинули плиту, скрывавшую вход в подземелье. Сначала спустился Дональд, затем Харрисон.

Йен снова замыкал шествие. Он посидел немного, свесив ноги в отверстие, и в последний раз оглядел часовню. Тени окутывали древние стены, как тяжелые шелковые драпировки. В тайниках его памяти оживали воспоминания о церемониях и празднествах, которые бывали здесь, он слышал голоса и смех, давно отзвучавшие в этом зале, мольбы, обращенные к Богу о том, чтобы битва была удачной. Возможно, ему следовало бы сейчас обратиться к Всевышнему с такой мольбой, но он был уверен, что удача будет им сопутствовать.

В его воображении вдруг возник образ деда, сидящего у стены и одобрительно кивающего ему. Его родители тоже были здесь. Рука отца обвивала талию матери, и оба улыбались ему. Джеймс и Фергус стояли поодаль и выглядели уже как взрослые мужчины. Они были в килтах и с вызовом улыбались ему.

Йен кивнул всем на прощание и скользнул в отверстие в полу.

Задвинув над головой плиту, Йен мог теперь только гадать, будет ли когда-нибудь это место снова открыто людьми. Хемиш вернулся на берег. Пассажиры, доставленные им на корабль, уже карабкались вверх по трапу на борт «Отважного».

Он подошел к Лейтис, ступая по гравию и ракушкам, скрипевшим под его сапогами.

– А ты когда поднимешься на борт, Лейтис? – спросил он хмуро.

– Когда придет Йен, – твердо ответила она.

– Ты, как всегда, упряма, любовь моя, – услышала она голос Йена, подошедшего сзади.

Лейтис стремительно обернулась и увидела его, целого и невредимого, с нежной и лукавой улыбкой на устах. Она бросилась в его объятия, не в силах сдержать радости. Не обращая внимания на остальных, она обняла его за шею и притянула его голову к себе, чтобы поцеловать.

– Тебя так долго не было, – сказала она, оторвавшись от него.

Она не была слезлива, но сейчас ей очень хотелось заплакать. Ей была ненавистна мысль о разлуке с Гилмуром, но в то же время она чувствовала себя счастливее, чем когда-либо в жизни.

– Мне пришлось захватить дополнительный груз, – сказал он ей тихо.

Лейтис отстранилась и с любопытством посмотрела на него. Заглянув ему за спину, она увидела Харрисона и Дональда, скромно стоящих в стороне. Оба улыбались.

– Вы едете с нами? – удивленно спросила Лейтис.

Харрисон кивнул, а Дональд чихнул, подтверждая ее слова. Он улыбнулся ей, посмотрел на Йена и снова чихнул. Лейтис нахмурилась, внезапно поняв, когда и при каких обстоятельствах он простудился. Она бросила на Йена взгляд через плечо. Его улыбка подтвердила ее подозрения. Дональд отвел взгляд и снова чихнул.

– А как вы? – спросила она Харрисона. – Так вы тоже были одним из нас?

– Нет, – ответил он. – Я в этом не участвовал, мисс. Я был в Инвернессе.

– Значит, это вы зафрахтовали корабль?

Он посмотрел на Йена и кивнул.

– Придется лечить вашу простуду, – сказала Лейтис, снова поворачиваясь к Дональду. Она пощупала его лоб. – Вы ведете себя так же глупо, как мой брат Фергус, – сказала она, слегка встревоженная тем, что лоб его показался ей очень горячим.

– Что ты так кудахчешь и квохчешь над этими англичанами, Лейтис! – рявкнул Хемиш.

Йен подошел к старику и схватил его за руки. Без видимых усилий он поднял его высоко над землей, так что их глаза оказались на одном уровне.

– Не смей говорить с Лейтис в подобном тоне, Хемиш! – сказал Йен твердо. – Ни сейчас, ни на борту корабля, ни когда мы высадимся на берег. Никогда!

Хемиш кивнул, и внезапно его мрачное лицо осветила улыбка.

– Ты говоришь точно как твой дед, Йен, – сказал он, довольный. – Ты будешь лэрдом. Клан нуждается в предводителе.

Йен еще некоторое время молча смотрел на старика, прежде чем опустить его на землю. Потом круто повернулся и шагнул к Лейтис.

– Скажи, что я был прав, когда взял его с собой, – обратился к ней Йен. – Скажи, что я не свалял дурака.

– Конечно, ты прав, – ответила она улыбаясь. – Но и Хемиш тоже прав. – Она отстранилась и посмотрела на него, будто оценивала. – Из тебя и вправду получится прекрасный лэрд.

В ответ он покачал головой.

Лейтенант Армстронг постучался в дверь покоев генерала не без трепета. Генерал занял комнаты полковника, и за последний час вереница адъютантов, денщиков и просто солдат на побегушках сновала туда и сюда с бутылками вина и хрустальными бокалами. Генерал явно не чурался радостей жизни.

Уэсткотт сам открыл дверь. В руке он держал бокал вина, точно такой же был в руке графини Шербурн. Рядом с ней сидел ее сын, а на дальнем конце стола возлежала кошка, свернувшись клубочком у своей пустой корзинки. Это была весьма впечатляющая сцена, походившая скорее не на ужин, а на любовное свидание. Лицо графини разрумянилось, а генерал Уэсткотт просто сиял.

– В чем дело, лейтенант? – спросил генерал, и приветливое выражение его лица мгновенно сменилось раздражением. – Ведь я просил меня не беспокоить.

– Прошу прошения, сэр, но мы нигде не можем найти майора Седжуика.

– Я уверен, что Седжуик достаточно взрослый малый, чтобы не потеряться, лейтенант, – сухо возразил Уэсткотт.

– Но в последний раз его видели, когда он направлялся к замку, сэр. И с тех пор о нем ни слуху ни духу.

– Я видела его совсем недавно, – неожиданно вмешалась графиня. Она приветливо улыбнулась лейтенанту. – Этот милый человек сказал, что у него полно дел, и что он должен выполнять свои обязанности. Но, конечно, я не осмелилась его расспрашивать в подробностях, о чем идет речь.

Армстронг пристально посмотрел на графиню. Она поставила свой бокал на стол и улыбнулась генералу.

– Мне уйти, Найджел? – спросила она тихо.

Уэсткотт посмотрел на нее, потом повернулся к Армстронгу и обжег его взглядом.