Констанс Холл - Милая мятежница

— Хорошо.

— Мои покои в другом крыле замка. Стоит только пересечь двор… Я приглашаю также и тебя, милорд. То, что я хочу сказать, имеет отношение и к тебе. Итак, прошу вас, следуйте за мной. — Кармия двинулась к выходу.

Въехав во двор королевской резиденции, Уильям соскочил с коня и поморщился: неподалеку от конюшни высилась огромная куча навоза, издававшая жуткую вонь. Уильям отошел в сторону и с интересом наблюдал за царившей во дворе суматохой. Люди сновали во всех направлениях, вполголоса поругивая слишком тесные покои и дурную организацию коронационных торжеств.

Жеребец Уильяма неожиданно взбрыкнул и попятился, испугав пробегавших мимо слуг и стоявших у конюшни лошадей. Оруженосец Уильяма повис на поводьях могучего коня, стараясь утихомирить взволнованное животное, но у него ничего не вышло. Уильям нетерпеливо топнул ногой, оттеснил оруженосца и начал сам успокаивать своего любимца, поглаживая его по шее. Когда жеребец немного привык к толпе и успокоился, оруженосец увел его в стойло, а Уильям пошел прогуляться по двору, надеясь отыскать своих, домочадцев.

Вскоре он увидел Ларк, которая в сопровождении Стоука пересекала двор. Рядом с ними шла высокая женщина с белокурыми косами, в дорогом алом платье.

Кармия! При мысли о том, что Ларк узнает правду не от него, а от этой женщины, у лорда Уильяма потемнело в глазах.

Пронзительный голос леди Элизабет мигом вернул его к реальности, и он обернулся к жене. То, что Элизабет и Кармия проживали на территории одного государства, уже само по себе было источником потенциальной опасности, но пребывание этих двух женщин в замкнутом пространстве тесного внутреннего двора Виндзора угрожало настоящим бедствием.

Элизабет оживленно беседовала с леди Люсиндой и сэром Джозефом.

«Если беседа продлится еще хоть пару минут, — подумал Уильям, — то светопреставления, возможно, удастся избежать».

Прибавив шагу, он направился к дочери и зятю, поглядывая то на жену, то на Кармию. Первой его заметила Кармия. Она замерла, а на лице у нее отразился испуг. Видимо, встреча с Уильямом не входила в ее планы — тем более что рядом с ней была Ларк.

— Уильям, — вымолвила Кармия, прижав руки к груди. Уильям помнил этот голос еще с тех времен, когда он был нежным и звонким и его мелодичное звучание сводило мужчин с ума. Правда, выглядела Кармия до сих пор чертовски привлекательно.

— Приветствую тебя, Кармия, — сказал он не слишком любезно.

— Как, ты знаешь эту женщину, отец? — Ларк вскинула на Уильяма золотистые глаза и шагнула к нему.

— Знаю, детка, — ответил Уильям и, вспомнив об Элизабет, бросил на нее взгляд.

В то же мгновение его заметила леди Люсинда. Не переставая болтать, она дернула Элизабет за рукав и указала на Уильяма.

А потом свершилось то, чего Уильям боялся больше всего на свете: Элизабет увидела Кармию!

Глава 24

Уильям видел, как улыбка на лице Элизабет сменилась звериным оскалом. Сжав кулаки, она направилась к мужу.

— Мать приближается, и, судя по всему, настроение у нее далеко не блестящее. Уж лучше нам уйти отсюда, — сказала Ларк, взглянув на Стоука.

— Стой где стоишь, Голубка. Она вовсе не на тебя злится.

— А на кого же?

— На меня.

Элизабет налетела на мужа как ураган. Устремив на него сверкающий от ярости взгляд, она закричала:

— Как ты посмел привести эту женщину сюда?

Пронзительный вопль Элизабет достиг самых отдаленных уголков замка, отразился от стен и эхом прокатился над замкнутым пространством внутреннего дворика. Люди, находившиеся во дворе, разом смолкли, и вокруг воцарилась мертвая тишина.

— Прошу тебя, Элизабет, — пробормотал Уильям, озираясь. — Люди же смотрят.

— Не смей называть меня Элизабет! Не марай моего имени своим лживым языком!

— Сейчас я все тебе объясню.

— А что тут объяснять? Я так и знала, что ты продолжаешь встречаться с этой… этим… — Элизабет ткнула пальцем в Кармию и выпалила: — С этим чудовищем! То-то у меня душа все время была не на месте! — Она ударила себя в грудь, и из глаз ее брызнули слезы.

— Ты ошибаешься, миледи, — проговорила Кармия.

Элизабет повернулась и взглянула на нее.

— Неужели ты думаешь, что я поверю тебе? Такие, как ты, не заслуживают доверия!

— Если ты думаешь, что мы с Уильямом встречались, то сильно ошибаешься. За последние несколько лет мы с ним и словом не перемолвились!

— Это ложь! А ты — лгунья! Слышишь? Лгунья! — Элизабет бросилась на Кармию.

Уильям попытался было ухватить жену за шлейф, но шелк выскользнул у него из пальцев. В следующее мгновение Элизабет налетела на Кармию, и обе женщины рухнули на каменные плиты дворика.

Элизабет билась насмерть: царапалась, кусалась и норовила ухватить соперницу за горло. За все годы, что Уильям прожил с женой, он не видел у нее таких вспышек ярости. Уильям направился к дерущимся женщинам, надеясь разнять их, но тут Кармия перевернула Элизабет на спину и, навалившись на нее всем телом, прижала к земле.

Элизабет тяжело дышала и смотрела на Кармию, проливая злые слезы.

— Ты победила, — сказала она наконец. — Слезай с меня.

— Это ты победила, миледи. Все у меня выиграла. Я завидовала тебе каждый день, каждый час своего существования на протяжении многих лет. Ты получила все, что было мне в этой жизни дорого. Я так хотела оказаться на твоем месте, хоть на часок…

— Зря, выходит, завидовала. Она-то меня никогда не любила. Как я ни старалась заслужить ее благосклонность, ничего у меня не вышло. Не ценила моих стараний! Все делала мне наперекор. Ты ее мать, тебе и следовало ее воспитывать… — Элизабет едва не задохнулась от рыданий.

Уильям посмотрел на дочь. Ларк, вцепившись дрожащими пальцами в руку Стоука, слушала исповедь Элизабет.

Наконец-то она обо всем узнала. Уильям перевел дух. Тяжкое бремя лжи, свинцовым грузом лежавшее у него на сердце в течение многих лет, уже не так давило ему грудь. Впрочем, стоило Уильяму взглянуть на дочь, как у него заныло под ложечкой. Ларк, белая как полотно, стояла неподвижно, как статуя. На ее лице жили одни только золотистые глаза, и теперь они с осуждением смотрели на него. Восторг, вспыхивавший прежде у нее во взоре всякий раз, когда она видела отца. Сменился холодом и отчужденностью.

— Прости меня, Голубка, — пробормотал Уильям. — Я много раз собирался тебе обо всем рассказать, но мне не хватало духа.

— Теперь я и так все знаю. — Ларк повернулась и быстрым шагом пошла через двор.

Люди молча расступались перед ней.

Уильям хотел броситься за дочерью, но Стоук остановил его.

— Я сам ее догоню.

Уильям видел, как могучее плечо Блэкстоуна раздвигало толпу. Хотя Ларк была по-прежнему в кольчуге, двигалась она на удивление быстро и намного обогнала Стоука. Когда он пересекал двор, она уже скрылась за бревенчатой конюшней.