Джоанна Линдсей - Первозданный рай

— Боюсь, что сейчас тебе предстоит не очень приятная встреча. Сегодня утром я встретила Синтию, и она сказала, что постарается выкроить время и навестить тебя.

Коринна содрогнулась при мысли о тех иезуитских вопросах, которые будет задавать ее бывшая подруга. Синтия так и не простила, что Джейрд пренебрег ею.

Не успела еще Коринна приготовиться к встрече, как на пороге показался Брок, который, кажется, лишился дара речи. И было из-за чего…

— Господи, вы только посмотрите! — воскликнула миссис Хартман. — Что за неистовый мужчина ваш муж! Он не мог спокойно ждать вашего возвращения.

Коринна медленно поднялась из-за стола, не решаясь поднять глаза на появившегося за спиной камердинера Джейрда. Она уже ничего и никого вокруг не видела, кроме него.

— Похоже, что Коринна удивлена вашим появлением не меньше нас, — заметила одна из дам, поднимаясь из-за стола. — Как же вам не стыдно, мистер Бёркетт? Разве можно появляться так внезапно?

Джейрд оторвал взгляд от Коринны и обратился к гостье с одной из самых своих очаровательных улыбок:

— Вы совершенно правы, сударыня, но это решение возникло внезапно. Я и сам от себя этого не ожидал.

— Думаю, милые дамы, нам пора, — заметила Лорена, поднимаясь из-за стола. — По-моему, у наших дорогих хозяев еще не кончился медовый месяц.

Коринна с Джейрдом остались одни.

Она и не заметила ухода гостей, так была поглощена единственной мыслью — зачем Джейрд явился в Бостон. Неужели он решил отобрать Михаэля?

— Кори, здравствуй! Ну посмотри же на меня, — тихо сказал Джейрд.

Коринна медленно опустилась на стул, уперлась ладонями в колени, чтобы унять дрожь, и с трудом подняла взгляд на мужа.

— А ты хорошо выглядишь, Джейрд. Надеюсь, твоя рана зажила?

— Уже через неделю я почти ничего не чувствовал. Остался, правда, жуткий шрам. — Он улыбнулся. — Может, хочешь посмотреть?

— Нет, совсем не хочу!

— А жаль!

Как он может быть настолько спокоен? Можно подумать, что они мирно расстались и теперь случайно встретились. Что заставило его покинуть родные острова и приехать в Бостон?

— А что было после моего отъезда? Начались сражения?

— Ничего подобного. Я думаю, это была самая мирная революция в истории.

— А что с королевой?

— Ее просто отстранили от власти. Остров находится под протекторатом Соединенных Штатов. В Вашингтон отправили парламентеров с прошением о присоединении.

— Расскажи подробнее.

— В тот день, когда отплывал твой корабль, королева начала наступление. Своим указом она отменила конституцию и потребовала, чтобы кабинет министров подписал новую конституцию, которую составила она сама. Министры отказались. Был организован Комитет спасения. В него вошли самые влиятельные на острове люди, которые и взяли власть на Гавайях в свои руки. Они заняли правительственные здания и выпустили прокламации, в которых сообщили, что монархия свергнута.

— Вот так легко и просто?

— Да, именно так. За комитетом пошли все горожане. Королеву заключили под домашний арест в ее собственном дворце. Над городом были подняты флаги Соединенных Штатов, — Джейрд вздохнул, — но для нашего гордого народа это был тягостный день.

— Ты на стороне королевы?

— Знаешь, она не всегда соблюдала закон, но была хорошей правительницей, и для меня она все еще королева. Это забавно, ведь немногим более ста лет назад европейцы впервые появились на Гавайях, и вот уже древняя культура острова исчезает под натиском более сильной, но чуждой…

— Но ведь гибель культуры вовсе не предрешена, если Гавайи станут американскими, — попыталась возразить Коринна.

— Возможно, и так, но, может быть, хватит морочить мне голову политикой? — ответил Джейрд и в упор посмотрел на жену. — Ты так и не спросила, зачем я приехал.

— Если честно, то я боюсь спрашивать, — ответила Коринна, стараясь не глядеть на Джейрда.

— Тебе нечего бояться, Коринна.

— В самом деле?

Джейрд сел в кресло рядом с женой и задумчиво произнес:

— Кажется, я догадываюсь, чего ты боишься. Ты думаешь, я приехал за Михаэлем?

— Да, — чуть слышно прошептала Коринна.

— И поэтому ты скрывала от меня, что Михаэль — мой сын?

— Да, — ответила Коринна, не в силах скрыть охватившего ее ужаса, — но я не позволю тебе забрать моего сына. Ни за что на свете!

— Нашего сына, Коринна, нашего, — нежно произнес Джейрд, — и я никогда не разлучу нашего сына с матерью.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты ведь уже поняла, правда? — Джейрд попытался обнять жену, но Коринна по-прежнему была насторожена и не бросилась, как ему хотелось, в его объятая.

Джейрд вздохнул.

— Знаешь, что у меня в этом кармане? — спросил он, доставая конверт. — Это письмо твоего отца. Оно пришло через несколько дней после твоего отплытия. Я ему писал с просьбой объяснить, чей ребенок Михаэль, и он ответил…

— Он не имел права! — возмутилась Коринна.

— Вспомни, ведь к тому времени я уже знал все от тебя самой.

— Да, я тебе все рассказала, но ты никак не отреагировал. Ни слова не сказал. Даже в самый последний день!

— Я никак не мог привыкнуть к этой новости, — солгал Джейрд.

Он не собирался рассказывать о своих подозрениях и глупой ревности, потому что считал Дрейтона отцом Михаэля. Зачем вспоминать о прошлых безумствах?

— Ты знаешь, для меня было сильным потрясением — узнать, что я отец и что ты, мать моего ребенка, скрывала это от меня.

— Джейрд, я…

— Не продолжай. Я знаю, почему ты так поступила. Письмо твоего отца на многое открыло мне глаза. Но многое я успел узнать еще раньше — от твоего доктора.

Коринна вспыхнула и отвернулась.

— Пойми, Джейрд, тогда я была охвачена ненавистью к тебе, иначе не натворила бы всех этих глупостей.

— Я уже давно это понял, Коринна. Я ведь и сам был в плену у этого чувства. Я ненавидел твоего отца и пылал жаждой мести, но теперь это в прошлом. Я больше не виню его и скажу ему об этом, как только увижу. Теперь я хорошо понимаю, до чего может довести слепая ненависть.

— О чем ты, Джейрд?

— Я знаю, ты ненавидела меня, когда покидала остров. Может быть, ты продолжаешь меня ненавидеть и сейчас, — он взял жену за руку, — но поверь, я не пожалею своей жизни, только чтобы снова заслужить твою любовь.

Глаза Коринны заблестели от слез.

— Но зачем тебе это?

— Зачем? Да ведь я люблю тебя, черт побери! Он произнес эти слова впервые, и поэтому они дались ему с таким трудом. Да, он любит ее и не боится сказать об этом вслух.

— Я люблю тебя, Кори, — повторил Джейрд, и на этот раз его голос звучал мягко и нежно, — никого и никогда я не любил так сильно.