Жаклин Монсиньи - Флорис-любовь моя

В самом деле, бедный Жорж-Альбер, догадавшись, что сделал большую глупость, начал метаться по гостиной в поисках убежища. От его прыжков все словно обезумели. Женщины с воплем подбирали платья, мужчины старались огреть Жоржа-Альбера ножнами шпаг — причем некоторые так увлеклись, что потеряли свои парики. Ничего подобного никогда не происходило «в этих краях». Только король стоял неподвижно, сохраняя полное спокойствие. Лицо его приняло еще более надменное выражение, и он взглянул на Флориса с Адрианом так, что молодые люди похолодели. Жоржу-Альберу удалось наконец добраться до Флориса: он хотел прижаться к нему, но тут же увидел, что хозяин недоволен. Жорж-Альбер подумал, что никогда не сумеет понять этих двуногих существ. Когда ему надоело торчать при лошадях во дворе, он решил найти Флориса; обежал во время поисков чуть ли не весь дворец и обнаружил его в этой гостиной, перед лицом врага, которого хорошо запомнил в ходе схватки на Новом мосту. Разве не обязан он броситься на подмогу? Ведь на кладбище Сен-Медара все получилось так удачно. Оскорбленный в лучших своих чувствах, Жорж-Альбер решил обидеться на весь свет.

Именно этот критический момент Федор с Ли Каном выбрали, чтобы с грохотом ворваться в гостиную и завопить:

— Барин, мы услышали шум, тебе угрожают?

— Майский Цветок, мы здесь, с кем будем драться?

Забыв на мгновение о Жорже-Альбере, придворные уставились на казака и китайца; а те с вызовом и угрозой смотрели на короля, принимая его за графа де Нобруба и готовясь, по примеру обезьянки, защищать своего господина. Федор уже взялся за саблю; казачья шапка, нахлобученная на лоб, придавала ему еще более устрашающий вид. Ли Кан с опасной улыбкой поигрывал костяной рукоятью кинжала. Гостиная опять взорвалась возмущенными криками:

— Да это настоящие головорезы!

— Дикари!

— Ну и жуткие рожи!

— Стража, сюда! — завизжал какой-то согбенный старец срывающимся от волнения голосом.

Флорис и Адриан тяжко вздохнули. Дело принимало совсем дурной оборот.

— Успокойтесь, друзья, и вернитесь во двор! — вскричал Адриан.

Ли Кан и Федор неохотно и с явным сожалением исчезли из королевской гостиной, куда уже мчались серые мушкетеры, ибо по дворцу разнесся слух, что на короля совершено покушение. Флорис с Адрианом, понурившись и не смея поднять глаз, ожидали неизбежного приговора монарха.

«Он, конечно, велит отрубить нам голову», — думал Флорис, не видя, что король презрительным жестом отослал прочь стражу. Адриан же, осознав, что король по-прежнему молчит, осмелился взглянуть на него и, набравшись духу, произнес:

— Сир… мы с братом… наше самое большое желание… это служить вашему величеству.

— Чтобы отдать вам и шпаги наши, и жизнь! — пылко добавил Флорис.

Глаза короля вспыхнули, вероятно, от гнева. Так, во всяком случае, показалось удрученным юношам. Это длилось какое-то мгновение, затем король отвернулся, как будто и не слышал ничего, спокойно поправил кружевное жабо, несколько помятое Жоржем-Альбером, и промолвил с презрительным хладнокровием:

— Герцог де Ришелье, вам известно, как поступить с этими господами.

Короткая фраза обрушилась на Флориса с Адрианом, словно топор палача. Король вышел из гостиной, а следом потянулись придворные, стараясь обойти как можно дальше двух юнцов, подвергшихся столь грозной, хотя и вполне справедливой опале.

Через несколько секунд в гостиной не осталось никого, кроме братьев де Вильнев, раздавленных своим несчастьем, и герцога де Ришелье, который подошел к ним со словами:

— Благоволите идти за мной, господа де Вильнев-Карамей.

Флорис с Адрианом подняли голову.

— Можем ли мы узнать, какая печальная участь нас ждет, господин герцог? — спросил Адриан.

— Ничего не могу вам сказать, господин граф.

— Нам бы хотелось предупредить своих о том, что мы арестованы. Это можно сделать? — осведомился Флорис.

— Не стоит зэпот, — ответил герцог, направляясь к королевской спальне. Обернувшись, он добавил: — Вучше будет забвать с собой этого зверька, надевавшего столько гвупостей.

Швейцарец, зная, что герцог входит в число ближайших друзей короля, низко поклонился и пропустил всех троих, причем на Флориса с Адрианом поглядел с глубочайшим презрением. Флорис почти не сознавал, что проходит по королевской спальне, где суетились слуги, приводя комнату в порядок после церемонии утреннего выхода. Герцог любезно пояснил молодым людям:

— Это пэрадная спальня, она принадлежава и великому королю. Он, впрочем, здесь и скэнчался.

Адриан подумал:

«Просто невероятно. Этот человек, без всякого сомнения, ведет нас в тюрьму, а обращается с нами так, словно показывает дворец».

Несмотря на все свое смятение, Флорис заметил огромную кровать с балдахином, стоявшую на позолоченном возвышении. Жорж-Альбер захлопал в ладоши, но тут же, надувшись, прекратил, поймав яростный взгляд хозяина.

«Здесь спал Людовик XIV, великий король», — подумал Флорис, пытаясь обрести прежний энтузиазм. Но все оказалось тщетно: он чувствовал себя таким усталым, что с трудом держался на ногах. Последние силы уходили на то, чтобы не потерять достоинства в эти страшные минуты. Он не мог знать, что семнадцать лет назад в этой заброшенной спальне оказались Пьер с Максимильеной и что на этой постели он был зачат под грозовые раскаты. Не ощутив пока ровным счетом ничего, он просто шел следом за герцогом де Ришелье и искоса поглядывал на брата. Адриан, раздувая ноздри, обдумывал варианты бегства.

— Вот, господа, это кабинет Совета, — с прежней любезностью промолвил Ришелье. Пройдя через всю комнату, он открыл небольшую потайную дверь.

— Я иду первым, следуйте за мной.

Адриан огляделся. Кабинет Совета был пуст. Тогда он быстро взглянул на Флориса, и тот понял его сразу: нужно оглушить герцога и бежать из дворца. Однако герцог, словно бы прочитав их мысли, повернулся и сказал с очаровательной улыбкой:

— Не сэветую вам бежать, господа, это двужеское предупреждение. Впрочем, вы бы все рэвно не ушли дэлеко.

Спокойно закрыв за ними дверь, герцог направился в узкий коридор.

— Сейчас мы нэходимся в личных пэкоях его величества. Мне приказано отвести вас в дальний кабинет, где вам будет эбъявлена ваша участь.

Флорис и Адриан прошли через несколько небольших комнат, обставленных с изысканным вкусом; они не встретили никого из придворных, изредка попадались слуги. Флорису уже стало казаться, что это не Версаль, а замок богача, не склонного к излишней роскоши. Они оказались сначала в ванной, затем в гардеробной, в кабинете, где стены сверкали золотистой обивкой, в столовой, в прихожей, в рабочем кабинете, в спальне. Флорис подумал, что череда этих комнат не закончится никогда.