Синтия Томасон - Песня реки

– Не убивайся, дорогая, – кротким голосом утешал ее Франклин, но Офелия оставалась безутешной.

Он велел служанке принести согревающие компрессы, и они вместе приложили их ко лбу заболевшей от огорчения женщины. Едва глаза хозяйки оказались под полотенцем, Мира игриво подмигнула своему любовнику.

Франклин долго уговаривал Офелию выпить чашку чаю или бульона и наконец убедил ее перебраться с софы на постель.

– Ты не уйдешь, Франклин? – спрашивала она, прежде чем отправиться в свою комнату.

– Конечно, нет, дорогая, – успокоил ее Франклин. – Я буду рядом с тобой всю ночь.

Провожая ее в спальню, он сделал вид, что не замечает стоящую в гостиной Миру. Когда они с Офелией проходили мимо, служанка наклонилась к нему с неприличной ухмылкой.

– Позже, любимый, – сказала она одними губами.

Франклин незаметно кивнул ей.

Глава 17

Теплые компрессы подействовали. В постели Офелия быстро уснула, и сон ее был крепок. Чтобы осуществить свой план, не опасаясь разоблачения, Франклин для верности подсыпал ей в чай снотворное. В середине ночи он покинул спальню Миры, следующую комнату за чуланом, и вернулся к себе. Спал он с перерывами в общей сложности часа два и проснулся задолго до восхода солнца. В доме было тихо. Он встал, быстро оделся.

Франклину не хотелось заниматься грязным делом. Убийство, увы, не обходится без крови и оставляет улики, а следовательно, требует крайней осторожности. Поэтому он смертельно боялся того, что судьба предопределила ему сделать в ближайшие часы. Но мужчина должен защищать свои завоевания. Разве легко они ему достались? Капитал заслуживает достойного применения и должен обеспечивать предприятию будущее, но, к сожалению, успех в коммерции иногда сопряжен с отвратительными акциями.

Однажды это удалось на редкость легко. Франклин вспомнил обстоятельства гибели старины Пата. Он не хотел его убивать, но у него не было выхода. Пат Салливан являл собой вечную угрозу. Казалось, старику не будет сносу. Тяжелый характер и стремление вредить другим давали ему мощную подпитку. Франклин должен был положить этому конец любым способом, каким бы неприятным или драматичным он ни был.

В тот день Франклин затаился на складе, выжидая в темноте, когда войдет Пат. И тогда, предвкушая радость воздаяния, он спихнул на него коробки, нет, совсем тихонько, практически только подтолкнул, будто это сделал шальной порыв ветра, а вовсе не его рука. А после этого произошел грандиозный обвал. Вслед за несколькими коробками сползла целая башня, за ней еще одна, еще и еще. Потом обрушились ящики – один за другим, как падающий ряд домино.

Вспоминая об этом дне, Франклин подумал, что мог бы тут же и не раскапывать ту груду. Но для пущей уверенности он сделал это. Старик был мертв, он лежал, погребенный горой потенциальных богатств. Только рука со сжатым в бешенстве и страхе кулаком торчала из-под деревянных ящиков – по этой руке Франклин без труда смог определить, что насос, качающий кровь, прекратил работу.

Франклин прогнал неприятные мысли и ухмыльнулся. По сути дела, никто и не оплакивал смерть Пата.

А теперь появилось новое препятствие. С трудом спланированное будущее опять оказалось под угрозой, и это побуждало Франклина к действиям. Он и теперь не хотел убивать. Гораздо больше его устроило бы естественное течение жизни, в которой бы все развивалось по его плану. Собственно, так и было, пока не объявилась эта пигалица. И сейчас, когда дело приняло такой неожиданный оборот, он вынужден устранить ее вместе с этим ничтожеством, Джейком Финном. Но никто не должен связывать имя Франклина Дэнверса с трагической гибелью двух человек.

Вряд ли кто-то станет убиваться по Финну, но жених Анны и Офелия могут настоять на проведении основательного расследования причин ее смерти. Анна для всех должна погибнуть из-за собственной неосторожности. А уж он знал, как устраивать несчастные случаи!

Было еще темно, когда Франклин заглянул к Офелии убедиться, не проснулась ли она. Но Офелия спала крепким сном, как и положено под действием снотворного. Из спальни он отправился в комнату служанки.

– Ты вернулся, любимый? – сонно спросила Мира, когда он растормошил ее. – Небось хочешь еще?

– Ты неблагодарная распутница, Мира, – распек ее Франклин. – У тебя только одно на уме. Я хочу, чтобы ты внимательно слушала меня и запоминала. Я еду на склад…

– Что, сейчас? Зачем это? – заскулила она.

– Тсс, глупая! Сейчас не время для подробностей. Знай только, что это самое главное для нас обоих. Поэтому мне нужна твоя помощь.

– Ты собираешься избавиться от герцогини, да?

– Молчи и слушай. Я хочу, чтобы ты встала и подежурила возле Офелии. Если она проснется и спросит меня, скажи ей, что я обезумел от вчерашних событий и ходил по коридору всю ночь. И теперь просил не будить меня до завтрака. А к этому времени я вернусь. И. запомни, Мира, ни при каких обстоятельствах она не должна стучать в мою дверь. Ты поняла?

Мира в кивке уронила на глаза тугие змейки медных волос. Откинув их назад, она отбросила покрывало, выставив на обозрение свои пышные телеса. Франклин окинул взглядом все это великолепие и сказал:

– Тебе, Мира, и впрямь неведомо чувство стыда!

– Почти так же, как и тебе, любимый, – парировала она. – Мы с тобой неплохо работаем в паре. Не беспокойся, Франки, не подпущу птичку к твоему гнезду, пока ты не вернешься.

Когда Франклин направился к выходу, она протянула руку за халатом.

Вскоре Франклин уже был на складе. Он отпер замок и, подняв фонарь, зажженный загодя, вошел в помещение. Фонарь с убавленным до минимума фитилем светил подобно волчьему глазу. Штабеля ящиков и соломенных корзин отбрасывали длинные тени. Франклин направился в дальний конец, к кладовой. Он остановился перед стальной дверью и с отвращением посмотрел на привалившуюся к ней неряшливую тушу.

– Полномочный представитель, – усмехнулся Франклин. – Некоторые полномочия ты уже делегировал, Финн. – Он осторожно отвел фонарь, чтобы прямые лучи не падали на лицо спящего. Франклин твердо решил не тревожить Джейка, сонного гораздо проще отправить прямиком из одного мира в другой.

К несчастью, предполагаемый кандидат в загробное царство среагировал на приглушенные звуки и проснулся. В испуге он вскочил на ноги и, шатаясь, дико замахал кулаками.

– Ч-что за черт? – заикаясь пробормотал Джейк, пытаясь мутными глазами рассмотреть посетителя. – А, это вы, Дэнверс. – проговорил он, прислонясь к стене. – Какой хоть час?

– Солнце почти взошло, – сказал Франклин, стараясь скрыть разочарование, и поставил фонарь на ящик. Теперь, когда Джейк был настороже, положение осложнялось. – Я хочу, чтобы вы пораньше забрали ее отсюда. А то кто-нибудь придет и увидит вас.