Джейн Фэйзер - Поцелуй вдовы

– Прошу прощения, сэр.

Хью повернулся, услышав голос Робина.

– А, вот ты где. – Он оценивающе оглядел сына. – Тебе лучше?

– Нет, – ответил Робин, потирая покрасневшие глаза. – Я закончил на конюшне. Что еще мне делать?

– Иди в кровать. – Хью похлопал его по плечу. – Надеюсь, урок о том, что умеренность имеет свои прелести, пошел тебе на пользу.

Робин осторожно, чтобы не усилилась головная боль, кивнул.

– Робин, хочешь, я приготовлю тебе питье? – предложила Джиневра.

– То, что вы дали мне утром, немного сняло головную боль, – ответил мальчик. – Но потом она опять разболелась.

– Я принесу его тебе наверх.

Робин забормотал слова благодарности, а Джиневра поспешила на кухню. Там дела шли на лад: на вертеле жарилось мясо к обеду, кастрюли и сковородки висели на своих местах, пол и столы были вычищены до блеска.

Приготовив питье, Джиневра поднялась наверх. Робин уже лежал в кровати, подтянув одеяло до подбородка.

– Ты будешь обедать? – Она помогла ему сесть и сунула в руку кружку.

– Вряд ли я смогу что-нибудь съесть, мадам. Я голоден, но мысль о еде вызывает у меня тошноту.

– Тогда не думай о ней. – Джиневра направилась к двери. – Через пару часов ты будешь чувствовать значительно лучше.

Она прошла в соседнюю комнату, где девочки занимались с магистром. Увидев мать, они с надеждой взглянули на нее:

– Уже пора обедать? Можно сделать перерыв?

– Нет еще. Я бы хотела, чтобы вы почитали мне.

– Мадам, они многое позабыли со своего отъезда из Мэллори-Холла, – с сожалением проговорил магистр Говард. – Нам пришлось начать с повторения времен во французском.

Расположившись на приоконной скамье, Джиневра слушала, как ее дочери, запинаясь почти на каждом слове, читают французский текст, и удивлялась их равнодушию к учебе, сравнивая их с собой – ведь ей так и не удалось утолить жажду знаний.

Джиневра просидела с ними до тех пор, пока гонг не возвестил, что пора обедать, и они все вместе спустились вниз.

– А на приемах у хранителя печати еду подают? – спросила Джиневра у Хью, усаживаясь за стол.

– Кромвель славится пышностью своих банкетов, – ответил тот. – Я гарантирую тебе наивульгарнейшую демонстрацию богатства.

– Тогда сейчас придется не есть, – вздохнула Джиневра. Предстоящий прием вызывал у нее неосознанное чувство тревоги. – А куда нам ехать?

– В особняк хранителя печати в Остин-Фрайарз. Туда лучше добираться верхом.

– Что ж, хоть какое-то преимущество. Я уже сто лет не ездила на Изольде. – Она отпила вина и отказалась от баранины, которую ей предложил Хью.

– Где Робин? – обеспокоенно спросила Пен.

– В постели, – ответил Хью. – Спит без задних ног, наверное.

На лице Пен отразилось облегчение.

– Ненавижу болеть, – заявила Пиппа с полным ртом. – Терпеть не могу, когда меня заставляют днем лежать в постели. Пен, давай принесем ему котят! Чтобы ему не было скучно.

– Я бы не стала ему мешать, – посоветовала Джиневра и взяла ломтик сыра. – Когда нам ехать, Хью?

– В начале четвертого.

Джиневра поморщилась и вдруг заметила, что Хью хмурится.

– Что случилось?

– Что-то я не узнаю одного человека. В доме появился чужой. – Он ножом указал в сторону кухни.

– О, его зовут Тайлер. Сегодня утром я наняла его в помощь Краудеру. Краудер будет заниматься кухней и кладовыми, а мастер Милтон возьмет на себя все остальное. Все проблемы уже улажены.

– Понятно, – сухо проговорил Хью. – А я и не замечал, что есть проблемы. Кстати, какие у Тайлера рекомендации?

– Желание взяться за любую работу, – ответила Джиневра. – У него большая семья. Кажется, Краудер решил, что он ему пригодится, а я привыкла доверять своему эконому в подобных вопросах. – Она с вызовом взглянула на Хью. – Вы чем-то недовольны, милорд?

Хью покачал головой.

– Я – нет, а вот Милтон – возможно. Он не привык с кем-то делить бразды правления.

– Ничего, привыкнет, – заверила его Джиневра. – Я не желаю жить в неухоженном доме. Теперь у вас, милорд, есть жена. А я, между прочим, очень способный управляющий.

– О, уж в этом я не сомневаюсь! – воскликнул Хью. – Это, кстати, стало одним из решающих факторов для того, чтобы я женился на тебе.

– Вот именно, – хмыкнула Джиневра и поднесла кубок к губам.

Глава 24

Джиневру и Хью сопровождали Джек Стедмен и трое дружинников. Вдоль дороги к дому хранителя печати в Остин-Фрайарз стояли копейщики в ливреях Кромвеля. Они сдерживали толпу, которая собралась, чтобы приветствовать короля и королеву и поглазеть на гостей, прибывавших в каретах с металлическими колесами и верхом.

Чтобы построить свой особняк, Кромвель разрушил упраздненный монастырь в Остин-Фрайарз. Он без зазрения совести снес большую часть монастырских построек, мешавших его архитектурному плану, а вокруг сада, вобравшего в себя около двадцати палисадников при коттеджах, воздвиг высокую каменную стену с полмили длиной.

Джиневра смотрела на флюгера, установленные на остроконечных крышах. Сделанные в виде тяжеловооруженных всадников с поднятыми вверх знаменами, они ярко сверкали золотом в опускающихся сумерках.

– Ну и особнячок, – пробормотала она, ежась от странного ощущения опасности, которое охватило ее, когда они через ворота въехали во внутренний двор.

Двор то и дело оглашался громкими криками: это церемониймейстеры подзывали грумов, чтобы те забрали лошадей у гостей или открыли дверцы кареты. Гостей провожали в огромный зал, занимавший практически весь первый этаж дома. Потолок зала был украшен изумительной позолотой.

Джиневру и Хью усадили за один из столов, тянувшихся вдоль зала. Мужчины сидели по одну сторону стола, женщины – по другую. Джиневра с любопытством оглядывалась по сторонам и тщетно старалась избавиться от чувства тревоги и неприятного холодка в животе.

Фанфары возвестили о прибытии короля и королевы. Гости встали. Роскошный занавес позади возвышения разошелся, и в зал вошли их величества. За ними следовали фрейлины и придворные. Король и королева заняли свои места за столом на возвышении, а их свита встала позади них полукругом. Да, на королевской службе можно умереть с голоду, подумала Джиневра.

К ее облегчению, хранитель печати сидел не за их столом, а за тем, который был ближе всего к возвышению, – там, где были места для самых важных гостей. Джиневра обратила внимание, что Кромвель непрестанно оглядывает присутствующих. В какое-то мгновение его взгляд остановился на ней, и он не мигая, с бесстрастным выражением, смотрел на нее до тех пор, пока она не отвернулась.

Джиневра взглянула на Хью и тут же успокоилась. Надежный и сильный, он вселял в нее уверенность. Очевидно, он почувствовал ее взгляд и, прервав на секунду беседу с соседом, подмигнул ей.