Кэтрин Куксон - Кэти Малхолланд том 2

«Дорогая, любимая Бриджит, — писал Дэниел. — Как ты уже, должно быть, знаешь, я был у вас в воскресенье и прождал тебя до позднего вечера. Мне было просто необходимо тебя увидеть, пусть только на минуту. Это был адский день, Бриджит. Они сидели вокруг меня и разыгрывали из себя гостеприимных хозяев, а сами желали всей душой, чтобы я поскорее убрался. Я чувствовал это каждую секунду, но решил проявить твердость и непременно дождаться тебя. А потом пришло время уходить, а ты так и не появилась. Ты можешь себе представить, каково мне было? Уходя, я решил, что обязательно вернусь назавтра и скажу им всю правду, скажу, что я не могу без тебя жить и не собираюсь от тебя отказываться. Но, когда я проснулся в понедельник утром, я понял, что любое решительное действие с моей стороны может повлечь за собой смерть прабабушки. Это и остановило меня. Я знаю, ты бы никогда мне не простила, если бы с ней что-то случилось по моей вине.

Сейчас, пока я пишу тебе, я подумал, дорогая Бриджит, что, чтобы не травмировать тетю Кэти, я мог бы и подождать, пока она не отойдет в мир иной. Я готов ждать сколько угодно, любовь моя, если только ты расторгнешь свою помолвку с Питером. Не думай, что мне не жаль Питера, — он симпатичный парень, и я всей душой сочувствую ему. Но я так люблю тебя, Бриджит! Будь он хоть самым симпатичным парнем на свете, я не могу допустить, чтобы ты досталась ему. Я бы, наверное, предпочел бы скорее увидеть тебя мертвой, чем замужем за Питером. Мне так много надо тебе сказать, у меня столько планов! Знаешь, что я задумал? Усадьбу можно превратить в первоклассную частную школу. Что ты на это скажешь? Мы с тобой будем управлять частной школой… А если хочешь, я буду твоим учеником. Твоим самым послушным учеником, Бриджит.

Бриджит, любимая, мы обязательно должны увидеться. Прошу тебя, давай встретимся. Если я не увижу тебя, я могу натворить глупостей. Я не хочу ранить, чьи бы то ни было, чувства, поверь. Я ни в коем случае не хочу причинять боль твоим домашним. Я поэтому решил избежать объяснения с ними. И если у меня будет возможность хоть иногда видеться с тобой, я буду терпелив, обещаю. Я возвращаюсь в Кембридж в пятницу. В четверг я буду ждать тебя на дороге в Гринволл-Мэнор, на том же месте, что и в прошлый раз. Я знаю, что ты освободишься только во второй половине дня, но, пожалуйста, приезжай сразу же после школы ко мне. Я буду ждать тебя, Бриджит. Пожалуйста, приезжай.

Помнишь мою тираду насчет обожания? Я изменил свое мнение, Бриджит. Я больше не имею ничего против обожания, потому что я обожаю тебя. Обожаю, Бриджит, обожаю.

Твой Дэниел».

— О Боже! Боже мой! — в ужасе вскричала Кэтрин. Она отнесла письмо Кэти, и, когда та, прочла его, обе долго сидели молча, в замешательстве глядя друг на друга.

Они не находили слов, чтобы вынести приговор Бриджит или Дэниелу, не могли упрекнуть их за то, что они любят друг друга. Любовь молодых людей вызывала в них скорее симпатию, нежели осуждение, и каждая из них в глубине души желала, чтобы эта любовь могла осуществиться. Кэтрин даже засомневалась, права ли она, чиня препятствия Дэниелу. Но у Кэти не было сомнений. Дэниел принадлежал к роду Розье, в его жилах текла кровь Бернарда, а это означало, что в нем тем либо иным образом должны были проявиться черты этого столь ненавистного ей человека. Каким бы ни был милым и приятным с виду Дэниел Розье Третий, он не мог избежать этой наследственности. И она ни за что не допустит, чтобы Бриджит досталась отпрыску Бернарда Розье.

В ближайшие дни пришло еще одно письмо, которое тоже было вскрыто и прочитано тайком от Бриджит. Оно, в отличие от предыдущего, не начиналось с обращения «дорогая, любимая Бриджит». Это письмо было написано в резком тоне и выражало обиду и возмущение.

«Как ты можешь быть такой бессердечной, Бриджит? — вопрошал Дэниел. — Я бы никогда не подумал, что ты способна на такое. Ты не можешь поступать так со мной, с моей любовью — с нашей любовью. Я прождал тебя на дороге до десяти вечера. На следующее утро я хотел идти к тебе и требовать объяснений. Я был так зол, что мог бы тебя убить. Но где бы я встретился с тобой? В школе? На улице? Если бы я не должен был уезжать в тот же день, я бы пришел к вам домой и объяснился начистоту со всем твоим семейством. Я до сих пор зол на тебя за твое упрямство. Я просил тебя лишь об одном — встретиться со мной. Видит Бог, я не просил большего. Я ведь пообещал тебе, что буду терпелив. Но мне необходимо тебя видеть, Бриджит. Ты не можешь отказать мне в этом.

Я готов взять обратно свои слова насчет того, что ты должна немедленно расторгнуть помолвку с Питером. Я понимаю, тебе трудно порвать с ним сразу. Что ж, пусть пока все будет так, как есть. Но я должен увидеть тебя или, по крайней мере, получить от тебя какое-нибудь известие. Я просто в отчаянии оттого, что в течение следующих двух недель не смогу вырваться из Кембриджа. Поэтому напиши мне, Бриджит. Прошу тебя, умоляю — напиши…»

Кэтрин не дочитала письмо — она больше была не в силах это выносить. Скомкав листок, она бросила его в огонь. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда внезапно открылась дверь и на кухню вошел Том.

Том, к ее великому облегчению, не успел увидеть письмо, но он заметил волнение, отразившееся на ее лице.

— Что с тобой, дорогая? Что-нибудь случилось? — обеспокоился он.

Кэтрин медленно покачала головой и облизала губы.

— Нет, ничего… ничего не случилось, Том, — с запинкой проговорила она. — Просто я… я почувствовала себя нехорошо.

— Это все потому, что ты живешь на нервах в последнее время. И я тебя прекрасно понимаю. Я сам не могу дождаться, когда Бриджит и Питер, наконец, поженятся. Конечно, неприятно, что все делается в такой спешке… Знаешь, что меня удивляет? Бриджит сама хочет, чтобы это произошло как можно скорее. Кажется, она торопится не меньше самого Питера.

Никак не прокомментировав слова Тома, Кэтрин повернулась к огню. Письмо Дэниела уже превратилось в сморщенный черный комок. «Пусть Бог простит мне то, что я делаю, — подумала она, — потому что я сама вряд ли смогу себе это простить. А Том начнет меня презирать, если когда-нибудь узнает об этой истории с письмами».

В течение ближайшей недели писем из Кембриджа не было, но через неделю пришло еще два письма, а в следующую субботу появился сам Дэниел. Ему открыла Нелли. Открывая дверь, она широко улыбалась, но улыбка тут же сошла с ее лица, как только она увидела Дэниела.

— О-о! — тихонько простонала она, и так и замерла в дверях с раскрытым ртом.