Розалинда Лейкер - Золотой тюльпан. Книга 2

Хендрик с просиявшим лицом высказал свое одобрение. Мастер Вермер был близок ему по духу. Он был почти уверен, что узнал в модели ту же самую женщину, что и на картине Франчески, только немного моложе.

— Это фрау Вермер в образе музы? — спросил он Марию.

Девушка негромко рассмеялась.

— Отец говорит, что это его секрет. Как может быть моделью его жена, когда сюжет картины отделен от нас веками, и как может он сам при этом быть художником, сидящим за мольбертом? Но это его шутка. Он никогда ничего не поясняет. Единственное, что я могу вам сказать, — моя мама любит эту картину больше всех остальных, следовательно, здесь есть что-то особенное для них, неизвестное нам.

Хендрик задумчиво улыбнулся про себя. Эта девушка была слишком юной и невинной, чтобы понять интимные моменты, которые существуют между горячо влюбленными друг в друга художником и его моделью и вызывают творческое вдохновение. Годы, прожитые с Анной, убедили его в этом. Порывы страстной любви, зачатие желанного ребенка или духовное единство вдохновляет на творчество. И это произведение было буквально пропитано подобной атмосферой.

— Несомненно, ее название — «Аллегория живописи», — заметил Хендрик.

— Вообще-то у нее нет названия. Иногда ее называют так, как вы, в других случаях называют «Искусство живописи» или даже «Художник в своей студии». Так как она никогда не уйдет из собственности нашей семьи, название не имеет особого значения.

— От всей души благодарю вас за то, что позволили мне увидеть ее.

Выйдя из галереи, Хендрик поднял воротник, защищаясь от холодного ветра, и натянул пониже шляпу. Он остановился возле витрины. Но ничего не различил за стеклом. Анна не выходила у него из головы, воспоминания ожили с невероятной силой благодаря картине, которую он только что увидел, и его не покидала мысль, что жена не одобрила бы его ожесточения к дочери и захотела бы сделать ей родительский свадебный подарок. Он даже знал, что ему следует послать, хотя его гордость и восставала против этого. Ну что ж, он никогда не мог противиться желаниям Анны, когда она обращалась к нему с особенной просьбой. Хендрик открыл дверь в лавку. Там он заплатил намного больше, чем мог позволить себе, заказав товары, которые решил послать новобрачным. И все же не захотел написать свое имя на подарке.

Затем Хендрик направился к дилижансу, уже готовому к отправлению. Вскоре он покинул пределы Делфта так же незаметно, как и появился в нем. В кармане у него остались только две мелкие монетки. Явно не хватит на еду и пиво на остановках во время долгого путешествия. Хендрик покорно вздохнул. Сейчас, по крайней мере, он обрел душевный покой, и Анна была бы довольна его поступком.

Свадебное пиршество уже подходило к концу, когда Константину доложили о доставленных из города подарках. Он отвел Алетту от группы гостей, сообщив об этом, и она попросила Франческу пойти взглянуть вместе с ними, что там принесли. В прихожей стоял мольберт, а возле него — несколько коробок с принадлежностями для рисования. Сначала Алетта нерешительно отступила назад.

— Кто мог прислать все это? — с трудом проговорила она.

— Жаль, что не я, — сказал Константин, открывая ящик с кистями, пестиков и ступкой. — Именно это тебе и нужно, Алетта.

Франческа догадалась:

— Их мог прислать только наш отец из Амстердама. — Она испытывала благодарность за такой жест примирения с его стороны. — Ты ведь уже приняла подарки от всех домашних, даже от Питера. Вспомни, ведь только Константин и я во всем этом городе знаем, что ты когда-то хотела быть художницей.

Алетта подошла к раскрытой коробке, руки ее застыли над кистями.

— Какая роскошь! Я никогда не пользовалась ничем, кроме самодельных кистей! — Потом она закусила губу. — Значит, надо начинать все сначала. Признаюсь, я надеялась, что когда-нибудь снова начну рисовать, но все это застало меня совершенно врасплох.

Франческа взяла кисть и вложила в руку сестры.

— Вот! Ну как, вспомнилось знакомое ощущение?

Губы Алетты тронула робкая улыбка.

— Да, признаюсь, что да.

— У меня есть предложение, — сказал ей Константин. — Не хотела бы ты, чтобы я спросил мастера Вермера, готов ли он принять еще одну ученицу, когда закончит курс Франческа? К тому времени ты бы достаточно потренировалась самостоятельно и смогла бы вновь приступить к обучению.

Глаза Алетты засияли любовью к мужу.

— Мне так хочется этого, что невозможно выразить словами.

— Тогда решено. А сейчас нам следует вернуться к гостям.

Выходя их комнаты, Алетта оглянулась через плечо на Франческу.

— Я приняла оливковую ветвь отца, именно так я воспринимаю его подарок, и когда придет время, я преподнесу ему свою. Возможно, мы с ним опять станем дочерью и отцом.

Мария Вермер сказала Яну, что показывала его картину посетителю. Он не бранил ее, но велел не делать такого больше. Никто не упомянул о случившемся Франческе, так как незнакомец из Амстердама не назвал своего имени.

Постепенно снег и лед таяли, зима отступала перед приходом весны. Хотя Константин с Йозефом постоянно дежурили, дальнейших партий оружия в подвал не поступало. Гер и фрау де Вер, терявшиеся в догадках, почему в доме сына не нанимают нужных новых слуг, привезли полдюжины самых проверенных людей, чтобы снять бремя забот с плеч невестки. Так как Константин их знал, он позволил всем остаться, уверенный, что ему окажут поддержку в любой неожиданно возникшей ситуации.

— Но не забирай у Алетты власть в домашних делах, мама, — посоветовал он.

— Я сделала это только из-за любви к вам обоим, — ответила его мать, — и она была довольна и совершенно искренне поблагодарила меня. Мы с отцом очень многим обязаны ей. Если бы не Алетта, ты бы сейчас не улыбался мне с высоты своего роста, как прежде.

Алетта вошла в комнату как раз во время последней реплики.

— О, улыбался бы! Он принял собственное решение вновь начать ходить еще до моего предложения.

Фрау де Вер не собиралась развивать данную тему, имея свое мнение на этот счет.

— Константин сказал, что Франческа пишет ваши свадебные портреты.

— Она напишет нас вместе на одном портрете, — ответила Алетта.

Сама она пока что добилась лишь скромных успехов в студии, устроенной в одной из комнат на верхнем этаже, и только Константин и Франческа допускались туда. Ян Вермер охотно возьмет ее в ученицы при условии, что работы достигнут определенного уровня. Но пока что у нее не было ничего достаточно серьезного, чтобы показать ему.

— Франческа представит наш портрет в Гильдию в назначенный ей день, а потом мы заберем его.