Мэри Гилганнон - Любовь дракона

Мэлгвин резко повернулся и направился в палаты Эсилт. Было поздно, и сестра короля собиралась ложиться спать, когда он постучал в ее дверь.

— Дорогой братец, ты все-таки вернулся, чтобы защитить нас, — промурлыкала она, впуская Мэлгвина.

Король не обратил внимания на ее издевательский тон.

— Похоже, тебя совсем не удивляет, что Гвиртерин и Константин объединили свои силы.

— А чему тут удивляться?

— Хватит играть со мной в какие-то глупые игры, Эсилт. На этот раз я хочу знать всю правду. Когда в Каэр Эрири пошли слухи о приближающейся войне?

— Слухи? Теперь это уже не слухи. А вообще-то о возможности войны говорят с тех самых пор, как ты, смилостивившись над Константином, убрался из Вирокониума. Стоит ли теперь удивляться, что этот жалкий трус за твоей спиной сплел нити заговора?

Мэлгвин вплотную приблизился к ней и, зажав ее волосы в кулак, заставил сестру взвыть от боли.

— Мне нужна правда, а не твои злобные насмешки. Когда ты впервые услышала о союзе Константина с Гвиртерином?

Глаза Эсилт загорелись синим пламенем, от ненависти перекосило рот.

— Как и все другие жители крепости, я услышала о предательстве Константина в тот самый день, когда прибыл гонец из Вирокониума.

— Ты уверена в этом? — гневно спросил Мэлгвин, сильно потянув Эсилт за волосы.

— Да! Уверена! Ты считаешь, мне следует соврать, чтобы ты оставил меня в покое?

Мэлгвин, разжав кулак, раздраженно толкнул сестру вглубь комнаты.

— Как-то странно получается! До Авроры дошли слухи о готовящемся заговоре, а ты, у которой — как у лисы — всегда ушки на макушке, — ничего об этом не знала.

Эсилт пожала плечами.

— Но ведь тебе известно, что меня не интересуют бабьи сплетни. Они только и говорят о поносе, который прошиб их детей, да о том, как их мужья проигрались в кости в пух и прах. Все это бабья чушь!

— И все же мне трудно поверить, что жена Эврока и другие женщины знают больше тебя о том, что творится в Вирокониуме.

— Пусть будет по-твоему, — спокойно сказала Эсилт. — Предположим, до меня доходили, как ты говоришь, «слухи» о заговоре. Ну и что? Почему я должна была верить им? И разве тебе не кажется странным, что, когда Аврора, как и другие женщины, услышала рассказ Видиан о заговоре, она каким-то образом сразу узнала, что все это правда? Знаешь, Мэлгвин, если бы я искала шпиона в Каэр Эрири, я бы сразу нашла эту мерзкую личность в твоей собственной постели!

— Чушь! Если бы Аврора действительно участвовала в заговоре, она бы никогда не предупредила меня о нем.

Эсилт пожала плечами.

— А может, она вдруг почувствовала вину? Или, может быть, ей просто не хватило смелости полностью предать тебя? К тому же не забывай об одном странном совпадении: Аврора внезапно отправляется к своему отцу-предателю на переговоры…

Мэлгвин покачал головой.

— Не верю. Аврора, возможно, по-женски решила предотвратить эту войну. Слухи же о предательстве Константина распространяла не она, а Видиан, с которой у нее нет ничего общего.

— Все это теперь не имеет никакого значения, — нетерпеливо прервала Эсилт. — Хватит меня мучить! Могу ли я попросить у своего господина разрешения лечь спать? — добавила она своим обычным насмешливым тоном.

Мэлгвину страшно захотелось дать ей пощечину и увидеть, как она станет морщиться от боли. Только огромным усилием воли он сдержал себя. Слишком много у него было других забот.

В Парадной зале за поздним ужином собрались четверо мужчин. Устроившись за столом у ярко горевшего очага, они закусывали мясными колбасками, яблоками и ячменным хлебом.

— Докладывай, Гарет, — утолив первый голод, приказал Мэлгвин. — Что тебе сказала Видиан?

— Сказала не слишком много. Видиан клянется, что случайно подслушала разговор двух воинов, судачивших за игрой в кости о заговоре Константина и Гвиртерина. Но кто эти воины, она не помнит. По ее словам, она не придала тому разговору никакого значения и вспомнила о нем лишь тогда, когда ей представилась возможность опорочить Аврору в глазах женщин.

— Похоже на правду, — заметил Бэйлин, протягивая руку за очередной колбаской. — Я беседовал с Гвенасет. Она точно повторила слова Видиан на том памятном женском сборе. Так вот, Гвенасет также считает, что это была намеренная попытка Видиан опорочить Аврору в глазах окружающих.

— Видиан может и соврать… — задумчиво проговорил Мэлгвин. — Но по крайней мере она не сваливает вину на Эврока. Я рад этому. Теперь Эврок окончательно вне подозрений.

— Ну а Эсилт? — спросил Бэйлин. — Ты разговаривал с ней? Что она сказала?

— Она заявляет, — раздраженно воскликнул Мэлгвин, — что никакие слухи до нее не доходили, и, естественно, обвиняет Аврору в том, что уж ей-то заранее все было известно о замыслах Константина.

Гарет слегка кашлянул.

— Меня все-таки мучает один вопрос. Почему Аврора решила предупредить тебя об опасности?

Рис резко отодвинул от себя тарелку и взглянул Мэлгвину прямо в глаза.

— Мой господин, у меня тоже есть вопрос, и я хотел бы получить на него ответ. Как можно объяснить побег Авроры в Вирокониум с одним из твоих доверенных людей?

— На этот вопрос могу ответить я, — вмешался в разговор Бэйлин. — Я ведь беседовал с Гвенасет, и она сказала, что Элвин сделал все, чтобы отговорить Аврору от поездки в Вирокониум. Только, когда он понял, что удержать ее никак не удастся, он и решил сопровождать ее. Это было необходимо в целях безопасности королевы. Мне кажется, если уж Гвенасет не возражает против совместного путешествия собственного мужа с королевой, то и нам не следует подозревать их в неверности.

Мэлгвин промолчал, только глубоко вздохнул. Воины напряженно смотрели на него. Как никогда раньше, они понимали, какой тяжелый груз ответственности лежит на плечах короля. И еще каждый из них подумал: доверял бы он сам Авроре, если бы она была его женой?

30

Аврора украдкой поглядела на Элвина, ехавшего рядом с ней. Сможет ли она когда-нибудь отблагодарить его за помощь? До отъезда из Каэр Эрири она была настроена весьма решительно, и только в пути поняла, что без Элвина ничего не получилось бы. Во-первых, она не знала дороги в горах. А во-вторых, рана, полученная ею при падении с лошади, все еще давала о себе знать — у нее постоянно кружилась голова и к вечеру она смертельно уставала. Приятно было сознавать, что рядом с ней молодой воин, трогательно заботящийся о ее здоровье.

Элвин почувствовал на себе ее взгляд.

— Как вы себя чувствуете, моя госпожа?

— Хуже всего бывает по утрам и вечерам, — отвечала Аврора, — но днем я постепенно прихожу в себя.