Сьюзен Джонсон - Леди ангел

— А твоего мнения никто и не спрашивает. — Теперь голос Кита был мягче бархата.

— Почему бы тебе вместо этого не обслужить какую-нибудь из твоих многочисленных куртизанок? — продолжала язвить Анджела. — Насколько я понимаю, ты в последнее время только этим и занимался!

— Правда? — Кит на секунду перестал расстегивать пуговицы и взглянул на Анджелу, насмешливо вздернув одну бровь. — Вот уж не знал, что ты так внимательно следишь за моими успехами!

— О твоих «успехах» болтают все, кому не лень! — фыркнула женщина, выпрямившись в кресле. Глаза ее горели гневом. — Ты потерял последние остатки стыда.

— В отличие от тебя, — с нескрываемым сарказмом парировал Кит, вновь принимаясь расстегивать жилет. — Что бы сказал об этом принц Уэльский!

— Я не собираюсь полемизировать с тобой, — отрезала Анджела. — Это пустая трата времени.

— А я — с тобой, тем более после того, как увидел, что ты готова отдаться первому встречному. Как поживаешь в последнее время? — спросил он так, будто они вели светскую беседу за чашкой чаю.

— С разбитым сердцем и несчастной, полной печали душой. А как поживаешь ты? — ядовито бросила она.

— Точно так же, — с легкой улыбкой пробормотал Кит и вытащил из жилета часовую цепочку.

— Ты, должно быть, до смерти надоел всем городским шлюхам.

— Вряд ли. По крайней мере, ни одна из них пока что не жаловалась, — вежливо ответил Кит. Сказав это, он кинул часы поверх сюртука. — А ведь ты была готова переспать с ним, дорогая. Так поведай мне, кто помогал тебе развеять печаль в деревне после моего отъезда? — насмешливо допытывался Кит. — Твой старинный любовничек Мэнтон?

— Ты специально пытаешься вывести меня из себя, — проговорила Анджела, вся кипя от возмущения. — И ты совершенно напрасно раздеваешься. Если бы сегодня мне и хотелось заняться с кем-нибудь любовью, то уж, по крайней мере, не с тобой.

— Я понимаю твое нежелание исповедаться мне в том, с кем ты делишь любовные утехи, — мягко продолжал говорить Кит, не обращая внимания на едкие замечания Анджелы. — Но видишь ли, дорогая, Джо Мэнтон сообщил мне сегодня, что вы возобновили вашу трогательную дружбу.

Кит пошевелил плечами, вылезая из жилета, и бриллиантовые запонки в рукавах его рубашки на секунду вспыхнули, поймав отблески огня, полыхавшего в камине. Освободившись наконец от жилета, Кит бросил его рядом с сюртуком.

— Он сказал тебе такое?! — с неподдельным изумлением воскликнула Анджела.

— Да, причем, сообщая мне это известие, он, похоже, получал огромное удовольствие.

— Он лжец! — резко бросила Анджела.

— Разве вы с ним не пили сегодня чай в «Ритце»?

— Да, но помимо нас там еще были Виолетта и Джорджиана. Неужели он забыл об этом упомянуть?

— Он сказал, что его жена вскоре уезжает, и находился в предвкушении того, что ты станешь развлекать его в ее отсутствие.

— Все вы, мужчины, одинаковые! — с возмущением заявила Анджела. — Вы относитесь к женщинам подобно игрокам, рассматривая каждую новую только как дополнительное очко на своем счету. Или смотрите на них, как хозяева на свое имущество.

— Я не профессиональный игрок, дорогая, а всего лишь любитель. Меня не интересуют дополнительные очки, и я ни кем не собираюсь владеть. — Кит обвел комнату изучающим взглядом, сравнивая ее с теми, в которых ему частенько приходилось бывать в последнее время.

— На протяжении нескольких последних недель я обитал именно в таких местах, — произнес он. — А теперь, графиня, назовите мне цену, которая сделает вас более сговорчивой. У меня достаточно денег. Какую сумму вы сочтете достаточной, чтобы лечь со мной в постель?

— Как ты смеешь! — вспыхнула она.

— Я уже вручил мадам Чентизи пятнадцать тысяч, так что все оплачено, и я могу позволять себе все, что только мне заблагорассудится. И, кстати, не утруждай себя одеванием чулок. Я хочу, чтобы их на тебе не было.

— А если я не подчинюсь? — Кит тихо засмеялся.

— Но ты ведь всегда подчиняешься, mon ange. — Он уже развязывал галстук.

— Значит, сегодняшний вечер станет исключением.

— Я почему-то думаю иначе. — Несмотря на то, что Кит пытался говорить будничным голосом, в нем все же звенели угрожающие нотки. — В борделе вроде этого за пятнадцать тысяч можно купить очень многое. — Освободившись от галстука и бросив его на кучу вещей, которая уже высилась на кресле, Кит прошел к левой стене комнаты и передвинул платяной шкаф — так, чтобы тот закрыл своей задней стенкой отверстие, через которое он сам еще несколько минут назад подглядывал за Анджелой. — Мне не нужны восторженные зрители, — обронил он, поворачиваясь к ней.

— Сначала ты запираешь дверь, теперь это стремление к уединению… Может, мне стоит испугаться?

— Пугаться не стоит, но проявить добрую волю — непременно.

— А если я не захочу? — Анджела неподвижно застыла в своем кресле.

— Кстати, разве я не сообщил тебе, что сильно пьян? А когда я пьян, у меня быстро кончается терпение.

— Ты меня пугаешь?

— Вряд ли. Впрочем… — пожал он плечами, — я не уверен. Может, и пугаю. Но в том, что я с тобой сейчас пересплю, никаких сомнений быть не может. Прямо здесь, — голос его стал резким, и Кит бросил по сторонам быстрый взгляд внезапно сузившихся глаз, — в этом уютном лиловом будуаре. — Затем он вздохнул и добавил: — Так что, по всей вероятности, это — угроза.

— Приехать сюда меня уговорили Виолетта и Люси, — тихо сказала Анджела.

— А Стивена для тебя тоже они выбирали? — спросил Кит. Слова его резали, как бритва.

— Я не знала, как его зовут.

— Зато теперь ты знаешь, каково чувствовать его морду у себя между ног, — улыбнулся Кит, и улыбка эта обожгла Анджелу как лед. — Мы тоже можем сохранить все это в тайне, если тебе так хочется. Какая разница, с кем спать!

— Не сомневаюсь, что это всегда было твоим жизненным принципом. — Анджела заставляла себя почувствовать презрение к этому человеку, от которого пахло виски и грехом, но вместо этого испытывала лишь нарастающее искушение.

— Тебя видел Бинки. Он как раз выходил из заведения мадам Джордан чуть ниже по этой же улице. Ты зацепилась капюшоном за дверь кареты, и он обратил внимание на твои волосы.

— Черт бы его побрал! — выдохнула Анджела.

— Расплата за грехи, — с сарказмом хмыкнул Кит и, подойдя к постели, повалился на атласное покрывало.

— И за жизнь в этом кровосмесительском лондонском обществе, — добавила Анджела. Ее переполняло чувство стыда и отвращения.

— В котором твоя репутация овеяна легендами. — Голос Кита был спокоен, однако обуревавшие его чувства отчетливо читались во взгляде. — Оливия с огромным удовольствием дала мне полный отчет о твоих подвигах у Берти на прошлой неделе.