Патриция Хэган - Любовь и роскошь

– Что-то случилось, дорогая? – не выдержал Сирил. – Тебе совсем не нравится?

Она вопросительно подняла бровь, злобно взглянула на него и прошипела:

– О чем ты говоришь? Только потому, что я не жую так же быстро, как ты, ты приходишь к выводу, что со мной что-то случилось?

Сирилу надоело ее отвратительное поведение. Он пристально посмотрел на нее:

– Хорошо, Дани. В таком случае не объяснишь ли мне, зачем ты пригласила меня сегодня вечером, если не можешь быть вежливой? Весь вечер у тебя плохое настроение. Я принес дорогой подарок, и ты даже не соизволила открыть его. Каждую минуту ты стараешься уколоть меня. Если я сделал что-то, чем оскорбил тебя, скажи, и я попытаюсь исправиться. Если нет, тогда, прошу, перестань так себя вести.

Дани изо всех сил сдерживала клокотавший внутри гнев. Как Сирил владеет собой! Как он спокоен и уверен в себе. А ведь обокрал ее, пытался помешать Дрейку вернуть доброе имя своей семьи и все для того, чтобы достичь славы для самого себя. Он не считает свои поступки ужасными, а волнуется только из-за того, почему она так холодно обращается с ним.

Дани не отвечала, и Сирил начал испытывать настоящее смятение. Неприятный холодок пробежал по его спине. Она явно смотрела на него с ненавистью. Почему? Что он сделал? Неужели каким-то образом узнала о том, что он украл картину? Нет. Но другой причины для ее столь странного поведения не было…

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – глухо спросил он.

Дани бы очень этого хотелось, но она не могла допустить, чтобы он застал Дрейка в своем магазине. Как только картина будет найдена и окажется у нее, он уже ничего не сможет сделать. А до тех пор он может обвинять Дрейка в краже. Нельзя так рисковать.

– Извини, – выдавила она из себя. – Я, наверное, просто устала. Десерт подадут в гостиной, ты не против?

Сирил мгновенно засуетился и едва не уронил свой стул, спеша помочь ей подняться.

– Конечно-конечно. Устроимся поудобнее перед камином.

Он быстро взял обернутую фольгой коробочку и положил Дани на колени, когда та села на диван у огня.

– Открой, пожалуйста, – призвал он, садясь поближе к ней.

– Я говорила тебе, Сирил, – отодвинулась она, – не нужно покупать мне подарок. Лучше, если ты вернешь его.

– Нет. Хотя бы посмотри. Фаберже будет разочарован, подумает, что тебе не понравилось его произведение.

Что угодно, лишь бы протянуть время! Дани, сжав зубы, разорвала ленточку и бумагу, но, открыв коробочку, не смогла удержаться и ахнула при виде изысканной броши.

– Сирил, прелестная вещица! – воскликнула Дани, вытягивая руку и рассматривая брошь на свет.

Но очарование было недолгим. Уложив брошь в коробочку, Дани протянула ее Сирилу:

– Я не могу принять твой подарок. Сирил недоуменно заморгал:

– Но почему?

– Это неприлично.

– Неприлично? – переспросил он улыбаясь. – Что же неприличного в том, чтобы принять подарок от друга?

– Люди могут подумать, что это предшествует более серьезному объявлению.

Он подвинулся ближе к ней, обнял за плечи и пробормотал:

– Я на это надеюсь, Дани. Хочу быть больше, чем просто твоим другом. Ты ведь уже давно знаешь об этом.

Он увидел сердитый блеск в ее глазах, почувствовал, как она сжалась от его прикосновения, но уже не мог противиться страстному желанию и признался ей в своих чувствах:

– Я люблю тебя, Дани, и думаю, что ты тоже любишь меня. Иначе ты бы не отправилась в это путешествие. Ты ведь хотела, чтобы мы были вместе, лучше узнали друг друга…

Дани почувствовала, что ее тошнит. Когда-то она была не прочь завязать роман с Сирилом – он красив, общителен, обладает шармом. Но после того как она узнала, кем в действительности он являлся – притворщиком и вором, – она могла относиться к нему только с презрением.

Он взял ее лицо в свои ладони и склонился, чтобы поцеловать. Она раздраженно уворачивалась.

– Дани, пожалуйста… – прерывисто и хрипло шептал он, сгорая от желания. – Я хочу сделать тебя счастливой, потому что люблю тебя… Я полюбил тебя с того самого момента, когда увидел впервые. Ты должна любить меня…

– Я не люблю тебя! – Одним резким движением Дани вырвалась из его объятий и вскочила на ноги. Она с негодованием смотрела на него сверху вниз, грудь ее высоко вздымалась. Какая самонадеянность! Неужели он думал, что ее так легко сломить? Что она марионетка в его руках?

Сирил, пораженный ее реакцией, также встал. Злость и унижение захлестнули его – он понял, что она может отказать ему сейчас окончательно.

– Зачем ты пригласила меня? – холодно потребовал он ответа. – Я не люблю, когда меня используют, Дани, я…

Ты смеешь обвинять меня в том, что я использую тебя? – закричала она, но тут же осеклась и заставила себя успокоиться. Еще не пора! Еще не было сигнала от Дрейка о том, что его миссия благополучно завершена.

Сирил взъерошил волосы дрожащими пальцами и чопорно предложил:

– Наверное, мне будет лучше уйти и вернуться, когда ты не будешь в таком плохом настроении. Я к нему, Дани, не имею никакого отношения. От меня ты видела только добро. – Он схватил коробочку с брошью. Если она относится к нему с презрением, он не собирается тратить деньги на дорогой подарок.

Сирил направился к двери.

Дани, сжав кулаки, наблюдала за ним. Ни в коем случае нельзя дать ему уйти! Даже если придется терпеть его поцелуи, пока она не получит известия от Дрейка. Почему Колт не мог остаться дома сегодня вечером?

– Сирил, подожди…

Он повернулся, подавив злорадную улыбку при виде потерянного выражения на ее лице.

– Снова хочешь обидеть меня?

– Сирил, я….

И тут постучали в дверь.

Почувствовав невероятное облегчение, Дани пронеслась мимо него, жалея теперь, что так заискивающе вела себя.

– Вероятно, принесли ликер. Выпьем напоследок, и, возможно, я почувствую себя лучше… – Она распахнула дверь и увидела официанта, лицо которого выражало полнейшее замешательство.

Он держал серебряный поднос с большим тортом из взбитых сливок.

– Я знаю, вам уже подали десерт, мадемуазель, но джентльмен, который принес торт на кухню, настаивал, чтобы мы подали его вам немедленно.

Он сказал также, что вы все поймете, – пожал плечами официант.

У Дани словно гора с плеч свалилась.

– Мерси! – улыбнулась она и не удержалась от реверанса, когда брала поднос.

Она поставила его на стоявший рядом стол. Сирил молча наблюдал за ней.

Официант закрыл за собой дверь.

– Еще десерта? – угодливо спросил Сирил, надеясь, что сладкое улучшит ее настроение.

Дани схватила торт и повернулась к Сирилу. Она заявила, что он лживый, отвратительный сукин сын… и жирный крем растекся по его лицу.