Кэтрин Харт - Шелк и сталь

Были и такие, у которых не было никаких вещей, кроме одежды на плечах. В толпе попадались мужчины во фраках и женщины в мехах и бриллиантах поверх грязных, изодранных вечерних платьев. Кому-то удалось умыться и переодеться в более подходящее платье, но были и грязные, а некоторые расхаживали босиком в одном ночном белье. В странном сборище общей была радость, что они остались живы.

Впереди Лорел шла женщина, умудрившаяся нести на себе две дорожные сумки и маленького ребенка. Очень измученная, по-видимому, тоже одна, она время от времени тяжело вздыхала и судорожно всхлипывала. Младенец, не переставая, плакал. Лорел предложила подержать ребенка, и молодые женщины разговорились.

Рассказ женщины, ее звали Роза Крайдер, в чем-то перекликался с печальной судьбой Лорел. Она приехала в Сан-Франциско три года назад вместе с мужем сразу после свадьбы. Муж был немного старше, у них появился сын. У мужа родственников не было. Отец и мать Розы погибли при пожаре, когда ей было семь лет. Она выросла в чикагском приюте. Муж сейчас погиб, и Роза решила вернуться в Чикаго, надеялась на помощь друзей. Они с сыном были одни в целом мире, бездомные, без денег, безо всего. Все, что ей удалось спасти от огня, уничтожившего их дом, было в этих двух сумках.

Женщина понравилась Лорел. У нее-то по крайней мере есть отец и тетя Марта, и возвращается она домой в Техас. С радостью разделив с Розой свой скудный завтрак, она помогала ухаживать за малышом, и вместе они ждали своей очереди на паром.

Было уже темно, когда им удалось войти внутрь станции. Втиснув мальчика между собой, они чутко дремали в шумном хаосе, стараясь не потерять из виду свои скудные пожитки и очередь.

Их внимание привлекла группа людей, что-то горячо обсуждавших. В одном из споривших Лорел узнала Энрико Карузо. Певец, очень возбужденный, почти в истерике, бурно жестикулировал, тыча рукой в сторону загружаемого парома. С того места, где сидела Лорел, из-за шума в зале ей не было слышно слов, но было ясно, что Карузо требовал посадить его на паром, тряся перед собеседником большой фотографией президента Тедда Рузвельта и попеременно указывая то на себя, то на портрет. Снова последовал короткий разговор, после чего Карузо и его компаньона посадили на борт парома раньше всех, что вызвало громкий ропот среди ожидавших очереди. Лорел так устала и упала духом, что ей было как-то все равно.

Ранним утром в пятницу Лорел и Роза вступили наконец на борт парома. Они стояли, держась за поручни, глядя на продолжавший гореть Сан-Франциско. Большая часть сердца и души Лорел оставалась там, вместе с пеплом ее любимого Брендона. Слезы текли по ее щекам, когда она внимательно и печально смотрела на город, посылая последнее прости всему, что там было, и двигаясь навстречу одинокой и печальной для нее и ее не родившегося еще ребенка жизни.

ГЛАВА 24

В Окленде царил почти такой же хаос, как и в Сан-Франциско Здесь было организовано несколько пунктов регистрации, и потерявшиеся во время катастрофы родственники и друзья могли попытаться найти друг друга. Беженцев вносили в списки и группами распределяли по различным центрам для пострадавших этого района. Части беженцев предложили остаться в Окленде до того времени, когда они смогут вернуться в Сан-Франциско и восстановить свои жилища и быт. Остальные могли приобрести железнодорожные билеты на поезда, идущие в разных направлениях. Всем предоставляли приют, пищу и, если требовалось, медицинскую помощь.

Тех, кто собирался уехать из Окленда, разместили в церкви около вокзала. Туда попали и Роза с Лорел вместе с еще несколькими беженцами. Здесь можно было подождать своего поезда. Лорел надеялась в этот же день уехать в Техас, но вскоре поняла, что это маловероятно.

Они умылись, поменяли одежду и получили еду в виде густого супа с хлебом, которую не смогли оценить по достоинству из-за страшной усталости. Одна из женщин-добровольцев предложила Розе помощь и, взяв у нее ребенка, дала ей спокойно поесть и отдохнуть, не волнуясь за капризного сына. Рухнув на койки в состоянии полного изнеможения, они радовались, что могут дать отдых хотя бы измученным телам, если не разбитым сердцам.

Лорел проснулась поздно. Больные мышцы и негнущиеся суставы запротестовали, когда она попыталась сесть прямо, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать от сильнейшей боли и душевного страдания. Убитая горем, она долгое время сидела, опустив голову и вцепившись дрожащими руками в спутанную копну волос, оцепенев от отчаяния. Жуткая реальность во всех своих страшных деталях предстала перед ней. Рыдания вырвались из ее горла. Потеря была невосполнимой, будущее без Брендона виделось мрачным и унылым. Слезы ручьем текли по бледным щекам, хрупкие плечи содрогались в безмолвных рыданиях. Ее вновь охватила глубокая печаль.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и мелодичный голос ласково спросил:

— Юная леди, что я могу сделать для вас? Давайте вместе помолимся.

Лорел подняла полные слез и муки глаза и увидела стоящего рядом священника.

— Зачем? — с трудом подавляя рыдания, с горечью спросила она. — О чем мне молиться?

Ласковые голубые глаза с сочувствием внимательно смотрели на Лорел.

— Чтобы получить силы жить с вашей печалью, — спокойно ответил пастор.

Лорел отрицательно покачала головой.

— Как я могу просить того, кто явился причиной моей печали! Это Бог так жестоко отобрал у меня Брендона, оставил моего еще не родившегося ребенка без отца, который бы заботился и любил его.

Все так же с состраданием он рассматривал ее лицо.

— Ваш муж погиб в этой катастрофе?

Она замешкалась с ответом. Видя у нее на пальце обручальное кольцо и большой живот, на котором сейчас лежала ее рука, он, естественно, предположил, что она замужем. Она и сама совсем недавно была в этом уверена. Ощущая себя лгуньей и обманщицей, она сказала единственное, что только и можно было сказать в этом случае:

— Да, он погиб во время землетрясения в среду утром.

Пастор нахмурился, в его глазах появилось выражение беспокойного участия.

— Не обременяйте свою душу, продолжая обвинять Господа в смерти вашего мужа, дитя мое, — ласково посоветовал он.

— Почему? — с болью и гневом воскликнула она. — Кто еще может нести вину за землетрясение? Только Бог мог совершить такую чудовищную катастрофу, такое грандиозное разрушение!

Устало улыбнувшись, священник покачал головой.

— Нет, дорогая моя. Подобные бедствия и несчастья — сфера Сатаны, это он несет зло миру.

— Но Бог мог это остановить! — закричала Лорел. — И предотвратить смерть стольких невинных людей! Почему Он этого не сделал? О, почему Он не сделал?