Патриция Хэган - Рай в шалаше

Лео ничуть не боялся рассказывать Голосу, что произошло.

– Черт, что же мне было делать? – оправдывался он. – Она знала дорогу, а я – нет. Я не собирался блуждать там в темноте, рискуя быть застреленным.

Из усыпальницы не раздалось ни звука.

Лео заскрежетал зубами от злости. Вернувшись в Новый Орлеан, он первым делом прицепил к забору старую белую перчатку – как велел ему Голос. Он приходил сюда уже пять ночей подряд, но перчатка оставалась нетронутой. Осенние листья наполовину засыпали ее, и заметить перчатку мог только человек, который знал, что она может здесь появиться. Этой ночью условный знак на заборе исчез. Лео тут же бросился к усыпальнице и принялся рассказывать о своем провале… мертвецам.

– Черт бы ее побрал…

– Я не обвиняю тебя, Коди. Садись. – Незнакомец заговорил как всегда неожиданно.

С облегчением вздохнув, Лео повиновался.

– Это был поспешный, плохо продуманный план. А торопливость и отчаяние редко приводят к успеху.

Лео почувствовал, что Голос ничуть не удивился его словам.

– Мне все известно, – заметил Голос. – Я понял, что ты не выполнил задания, как только услышал о бегстве Анджелы.

– Так она сбежала? – вскричал Лео. – Но как? Она же слепая.

– Ей помогли. С острова также пропал один из тюремщиков. Я слышал, что он много времени проводил с ней. Нам лишь остается надеяться, что он не был шпионом. Впрочем, рано или поздно мы об этом узнаем – все станет очевидным, если Конфедерация вдруг начнет расплачиваться пачками зеленых денег, – саркастически добавил он.

– И что же вы теперь от меня хотите? – растерянно спросил Лео. – Мне все еще будут платить?

– Ты станешь приходить сюда раз в неделю – как прежде. У дверей тебя будет ждать небольшая сумма – компенсация за беспокойство. Если ты увидишь перчатку, это, как и раньше, будет означать, что я тоже здесь и знаю, где прячется девушка.

– Ну и, разумеется, – добавил Голос, – ты должен будешь убить ее.

Лео рассмеялся:

– Не беспокойтесь. Вы найдете ее, а мой кинжал найдет ее горло! На этот раз она уж точно отправится к праотцам вслед за своим папашей! – зловеще проговорил он.

Глава 27

С полными страха глазами, Клодия, разинув рот, слушала майора Гембри, читавшего приказ генерала Батлера.

Было раннее утро. Клодия еще не успела переодеться, и на ней был пеньюар; золотые волосы развевались на ветру.

Стоявший позади нее Реймонд едва сдерживал злорадную усмешку. Он давно ждал этого мгновения, ждал, когда Клодия свалится с воздвигнутого ею трона. Реймонд уже давно понял, что безбедной жизни плантаторов, пожелавших подписать присягу на верность Союзу, рано или поздно придет конец. Теперь генерал Батлер заявил о расширении своего влияния, так что можно было не сомневаться – неприятные перемены не заставят себя долго ждать. Впрочем, большинство плантаторов давно покинули насиженные места, и лишь немногие вроде Клодии имели глупость надеяться, что сумеют сохранить свои владения. Так что Реймонд чувствовал скорее удовольствие, чем разочарование, хотя известие, принесенное майором, было весьма печальным.

– Послушайте, майор, если мой отец и имел дело с повстанцами, я ничего об этом не знаю, – яростно выпалила Клодия.

– Мы понимаем, что вы не были близки, – спокойно проговорил Гембри, – но при этом не сомневаемся, что он доверился Анджеле.

– Уверяю вас, в Бель-Клере нет никаких краденых вещей, – возмущалась Клодия. Наклонившись поближе к майору, она прошептала так, чтобы другие не слышали: – Мне просто не верится, Тайлер. Вы же знаете, что мы с вашей женой – как сестры. Это невыносимо! Уверена, что она будет недовольна, узнав, что вы обыскиваете мой дом.

Уголки его рта слегка дрогнули, и майор, тоже наклонившись к Клодии, прошептал в ответ:

– Ей все известно, Клодия, и она очень огорчена. Она просила передать, чтобы вы не ждали ее и других дам сегодня к чаю. Думаю, это даже к лучшему, потому что они моментально распространят слухи о том, что ваш отец был вором.

Новость о том, что Элтон поддерживал связь с повстанцами, обрадовала Реймонда, хотя он был огорчен, узнав о бегстве Анджелы.

И вдруг краем глаза он увидел, что Клодия готовится дать майору Гембри пощечину.

– Это не совсем умно, дорогая, – остановил он ее, вовремя зацепив руку Клодии своей тростью. – Как бы тебе не отправиться вместо сестры на Шип-Айленд.

– Мудрое замечание, – усмехнулся майор Гембри, – впрочем, я уверен, что Анджелу непременно схватят. Но это не помешает нам продолжить то, для чего мы приехали в Бель-Клер – пластины, несомненно, спрятаны где-то здесь.

Майор кивнул поджидавшим в стороне солдатам, и те незамедлительно разбрелись по имению. Несколько человек направились в дом.

Клодия зажала уши, чтобы не слышать, как переворачивают и разбивают мебель, срывают со стен картины и драпировки.

– Подонки! Все вы! И вы смеете так поступать после того, как я пустила сюда целую армию? Вы здесь отдыхали и развлекались, весь Бель-Клер был к вашим услугам! А теперь вы тут все ломаете!

– Мы пришли вовсе не за тем, чтобы портить вашу мебель, Клодия, – спокойно заметил Гембри, – а ищем то, что принадлежит нам. И не сомневайтесь, мы оценили ваше гостеприимство. Но это не может продолжаться вечно. Генерал Батлер полагает, что мы не должны покровительствовать женщине, отец которой украл принадлежащие правительству вещи. С ним, между прочим, согласна и моя жена.

– А мои рабы? – спросила Клодия. – Всем отлично известно, что рабы все чаще и чаще вступают в ряды повстанцев. Да что там, целые банды бродят вокруг плантаций! Я уже со счета сбилась, прогоняя тех, кто рвался в мой дом по ночам! Если вы уведете отсюда своих людей, я останусь без защиты. Я не знаю, как тогда вести дела в имении!

Майора Гембри ее причитания не тронули.

– У нас тоже немало проблем с этими людьми, – пояснил он. – Только на прошлой неделе толпа черных заявилась в Новый Орлеан. Они пожаловались, что им приходится слишком много работать за гроши. Все были вооружены ножами, палками и косами. Чтобы остановить их, одного пришлось убить, несколько ранены. Так что, дорогая Клодия, боюсь, Союзу не до вас. – Щелкнув каблуками, майор насмешливо отдал честь и направился к своему коню. Даже не обернувшись, он поскакал прочь, оставив роскошный особняк на разграбление солдатам.

– А ты в восторге, не так ли? – завопила Клодия, поворачиваясь к мужу. – По глазам вижу – так и есть! Ты ни слова не упустил, стоял и радовался! Доволен, что меня оскорбили! Я знаю, ты ненавидишь меня, ничтожество, но твоя ненависть куда меньше моей!

Упав в кресло-качалку, Клодия в истерике принялась молотить кулаками по подлокотникам. Она не решалась войти в дом, поскольку боялась, не сдержавшись, схватить что попадется под руку и отдубасить какого-нибудь солдата по спине.