Сара Блейн - Как женить маркиза

Вир был само очарование и блистал остроумием, как только он и умел, когда был в подходящем настроении. Беседа текла легко и приятно, они перебрали множество тем, но таких, которые не имели никакого отношения к делу, занимавшему умы всех троих. Шилдс и Блэкторн, которым уже случалось видеть шурина в подобном настроении, нисколько не были обмануты его приятными речами. Виру было известно нечто такое, чего они не знали. Это, по крайней мере, было ясно. Он выжидал, тянул время – но чего он дожидался?

Итак, вечер был в разгаре, когда Вир вдруг решительным движением поставил свой стакан и поднялся.

– Что-то в «Уайтс» стало скучновато, – заметил он негромко. Глаза его из-под тяжелых полуопущенных век сверкнули странным, неистовым блеском. – Полагаю, самое время сменить обстановку.

Если прежде Вир был очень говорлив и ловко пускал в ход свое остроумие, парируя вопросы, на которые не желал давать ответа, то в карете он погрузился в молчание.

Зятья, почувствовав перемену в его настроении, удовольствовались тем, что, откинувшись на подушки сиденья, стали мрачно ждать. Они оба знали Вира много лет. Он отнюдь не обрадовался их появлению в клубе, так как посчитал это вмешательством в свои личные дела, впрочем, они и не ждали, что он обрадуется. Вообще навязываться Виру было затеей небезопасной. Но все же они пришли в клуб. А приятен был ему их приход или нет, не имело значения. Они пришли, чтобы защитить Вира не только от его врагов, но и от него самого.

Оба они нисколько не сомневались, что Вир вполне способен взять правосудие в свои руки, действуя при этом быстро и решительно. Не зря он пользовался репутацией человека опасного. Он убивал и прежде. Оба не сомневались, что действовать он станет не рассуждая, не думая ни о последствиях, ни об опасности для собственной жизни. И они отнюдь не собирались спокойно смотреть, как их шурин калечит собственную жизнь. Ведь следовало подумать об Эльфриде и Вайолет, не говоря уже о герцоге, который, несмотря ни на что, всегда верил в возможность исправления паршивой овцы. А теперь появилась еще и Констанс, новоиспеченная маркиза. Разве все они заслужили такую участь – любоваться на то, как Вир будет болтаться на чертовой виселице?

Карета въехала на Холборн-стрит и остановилась перед «Ридлер-отелем», четырехэтажным георгианским особняком коричневого кирпича. Ступив на тротуар, Вир оставил притворную вялость. Не дожидаясь своих спутников, он вошел в отель, решительным широким шагом прошел через вестибюль и стал подниматься по лестнице, прыгая через две ступени. Добравшись до верхнего этажа, он прямо направился к апартаментам Лэндфорда и толкнул дверь. Дверь распахнулась.

Он замер на пороге, и рука его нырнула в карман плаща. Вытащив пистолет, он решительно шагнул внутрь.

– Я бы на вашем месте не пытался бежать, – сказал он. Поднял пистолет и выстрелил.

Выстрел и грохот падения какого-то тяжелого предмета показались оглушительными в ночной тишине.

Шилдс и Блэкторн очутились рядом с ним через долю секунды. Они замерли – мрачное зрелище предстало их глазам.

Безжизненное тело Лэндфорда лежало на полу. Его лицо было искажено ужасом и выглядело просто страшно. Но это был совсем не тот Лэндфорд, которого они привыкли видеть. Облаченный в женское платье, с белокурым париком на голове, с карикатурно накрашенным лицом, он представлял собой отвратительное зрелище. На его окровавленной шее было колье из бриллиантов и изумрудов, колье, которое некогда украшало шею леди Клэрис.

Рядом с телом, все еще сжимая в руке окровавленный нож и извиваясь среди осколков бронзовой люстры, стонало гнусное, костлявое существо с длинными седыми волосами.

Блэкторн подошел, чтобы забрать у этого несчастного нож, Шилдс же посмотрел на Вира долгим задумчивым взглядом:

– Кто это, черт возьми, такой?

– Что гораздо важнее, – перебил Блэкторн, вскидывая на шурина острый взгляд, – как ты догадался, что произойдет здесь?

– Возможно, увидел в своем магическом кристалле, – ответил Вир с улыбкой, столь же бесстрастной, сколь и загадочной. – Позвольте представить вам мистера Финеаса Амброуза, бывшего управляющего имениями моего отца, а ныне промышляющего весьма сомнительным занятием – ростовщичеством. Похоже, сей джентльмен только что в доступной форме объяснил сэру Оливеру, что бываете теми, кто не платит долги.

– Кровосос, – сказал Блэкторн с отвращением. – Как я сразу не догадался. У него и вид как у типичного процентщика.

– В этом есть своя ирония, – заметил Вир, мысли которого уже были заняты последним предстоящим ему делом. Его суровый взгляд упал на украшение, обвивавшее шею мертвого Лэндфорда, – Дело в том, что мистер Амброуз в данный момент считается заключенным тюрьмы Куинз-Бенч, и попал он туда за то самое преступление, за которое так жестоко наказал своего несчастного клиента.

Он опустился на колени, расстегнул застежку колье на шее Лэндфорда, завернул украшение в полотняный платок и сунул его в карман. Но, уже начав подниматься с колен, он внезапно замер. Взгляд его устремился на ужасно искаженное лицо Лэндфорда. На левой щеке виднелся синяк очень странной формы, напоминающей печать перстня. Черт возьми, когда-то он уже видел синяк, очень похожий на этот. Он видел такой синяк на щеке Констанс! Внутри у него все сжалось, когда он понял, что Блейдсдейл побывал здесь до них и что это может означать. Он встал. Блэкторн все это время очень внимательно наблюдал за ним.

Придя отчего-то в страшное раздражение, Вир рывком поднял Амброуза на ноги.

– Буду премного обязан тебе, старина, – сказал он, обращаясь к Шилдсу, – если ты приглядишь за этим созданием. – И он подтолкнул к зятю Амброуза.

– Черт возьми, Вир, в чем дело? Куда ты собрался? – заговорил Блэкторн, делая шаг вперед.

– Домой, – отозвался Вир, чувствовавший, что каждая секунда дорога. – Нет времени объяснять подробности, но я думаю, что Констанс в страшной опасности.

– Без нас ты не уйдешь, – заявил Шилдс и принялся искать что-нибудь, чем связать Амброуза.

Обнаружилось, что шнуры от штор великолепно подходят для этой цели. И очень скоро мистер Финеас Амброуз лежал связанный, как посылка, ожидающая отправления в тюрьму.

Когда они подъехали наконец к дому, там царила полная темнота. Впрочем, само по себе это не должно вызывать тревоги, подумал Вир, вылезая из кареты и неуверенно направляясь к парадному крыльцу. Сейчас глубокая ночь, и, естественно, все в доме спят. Тем не менее, открывая дверь своим ключом, он с тревогой вспомнил о том, что пистолет в его кармане разряжен. Тревога его только усилилась, когда он обнаружил, что небольшой настольной лампы, которую обыкновенно оставляли гореть в прихожей до его возвращения, на обычном месте нет.