Дебра Дайер - Невеста сердится

Эмили покосилась на мужчину, который сидел почти рядом с ней. Саймон наблюдал за ней, и лицо его было совершенно бесстрастным. Он устроился в кресле возле распахнутых стеклянных дверей и вид имел самый элегантный, несмотря на свой странный наряд. Он спокойно сидел в кресле, скрестив ноги и положив руки на подлокотники, и вообще держался так, будто отец ее рассказывает им подробности о последнем рейсе его судов, а вовсе не об их предстоящей женитьбе. Ах, как же ей хотелось схватить его за широкие плечи и тряхнуть хорошенько!

— А как же быть с пожаром? — Одри заерзала на диване, поглядывая на мужа. — Как мы сможем объяснить смерть Шеридана?

— Один из контрабандистов напал на Саймона, когда тот занимался своими делами. Контрабандист погиб. Мы решили, что ради безопасности Саймона следует похоронить Контрабандиста как Шеридана Блейка. — Хью подумал, потер пальцами подбородок и продолжил: — Преимущество моего плана заключается в том, что почти все это правда.

Одри покосилась на Саймона.

— Ну, за исключением ряда мелких деталей.

Эмили сжала руки так, что пальцы заныли. Она смотрела на Саймона, который ничем не обнаруживал своих чувств, сидел молча, с совершенно бесстрастным видом. Нет, не допустит она, чтобы другие за нее планировали ее жизнь!

Леди Харриет поднялась с дивана напротив.

— Я немедленно отпишу одному моему другу, проживающему в Бате, — он член городского магистрата. Полагаю, мне нетрудно будет убедить его провести церемонию задним числом — всего-то несколько недель.

Хью подпер подбородок кулаком.

— Этот не тот ли член городского магистрата, который подделал документы о браке Эмили с Шериданом Блейком?

Леди Харриет одарила зятя надменной улыбкой.

— Разумеется, тот.

Хью покачал головой и едва сдержал улыбку.

— Графиня, вы не перестаете меня изумлять.

Леди Харриет чуть наклонила голову.

— Полагаю, мы справимся со всей этой путаницей в считанные дни.

Эмили больше не могла выносить этого. Она вперила в Саймона недобрый взгляд.

— Ты действительно согласился с этим планом?

Саймон спокойно встретил ее взгляд, и опять на лице его не отразилось никаких чувств.

— Мне кажется, это наилучший способ избежать скандала.

Скандал. Ну конечно, он тоже должен бояться скандала.

Эмили обратилась к родителям и бабушке:

— Пожалуйста, оставьте нас. Я хочу поговорить с глазу на глаз с лордом Блэкторном.

Одри положила руку на плечо дочери.

— Что случилось, дорогая?

Эмили натянуто улыбнулась.

— Нам нужно обсудить некоторые детали.

Одри поднялась, бросила взгляд на мужа.

На лице Хью отразилась тревога.

— Эмили, все решено ко всеобщему удовольствию всех заинтересованных лиц.

— Поскольку вы уже решили за меня мое будущее, может быть, позволите мне провести несколько минут наедине с человеком, за которого, как вы надеетесь, я выйду замуж?

Хью бросил быстрый взгляд на Саймона в надежде на поддержку, словно отчаянно нуждался в подкреплении для ведения военной кампании, которую может проиграть. Саймон поддержки не оказал. Он разглядывал подлокотник кресла, словно увидел что-то очень интересное в текстуре бархата.

Хью прочистил горло.

— Эмили, я…

— Папа, прошу тебя. Оставь нас на несколько минут.

— Что ж… — Он предложил Одри руку. — Не сомневаюсь, вам с Блэкторном многое надо обсудить. Ведь впереди у вас целая жизнь.

Оставшись наедине с Саймоном, Эмили устремила на него взгляд. Как странно: ведь она спала в объятиях этого мужчины, познала мощь его тела, ощущала его в себе, но сейчас он казался ей совершенно чужим, незнакомым.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Насколько я понял, тебе не очень понравилось наше соглашение?

Соглашение. Ей стало трудно дышать.

— Не вижу причин продолжать этот маскарад.

— Не видишь? — Голос его был таким же бесстрастным, как и лицо.

Могла быть только одна причина — ее любовь к нему. Любовь, которая зародилась в ее душе, еще когда она считала этого человека всего-навсего заурядным негодяем. Любовь, которую следовало вырвать с корнем теперь, когда она поняла, что больше не сможет ему доверять.

Она вскочила на ноги, быстро прошлась по гостиной, пытаясь найти слова, с помощью которых оба они освободились бы из темницы, в которую сами себя заточили. Слова, которые бы не выдали тайну ее сердца. Из дверей виден был сад, бледнеющие ночные тени уже уступали место сиянию дня.

— Скажи, как ты мог лгать мне? Притворяться, будто потерял память?

— Просто я не хотел получить еще одну пулю в лоб.

Эмили сложила руки на животе и посмотрела на него свысока.

— Я не собиралась в тебя стрелять.

Он улыбнулся:

— Верно. Ты всего-навсего собиралась сбагрить меня вербовщикам.

— Ты не оставил мне выбора.

— Так и вы, миледи, мне не оставили выбора.

— Это разные вещи!

— Неужели? По-моему, мы оба были готовы на все, только бы выжить.

— О-о-о! — Она задрожала. — Ты первый солгал мне.

— Да. — Он поднялся на ноги, но не подошел к ней. — Я явился сюда на поиски государственного изменника. Возможно, это не оправдывает моих методов, но по крайней мере объясняет их.

— А это не объясняет, почему ты стал играть моими чувствами?

— Эмили, ты должна поверить мне: когда я решил сыграть роль Шеридана Блейка, у меня и в мыслях не было вступать с тобой в любовные отношения.

Эмили сердито затрясла головой, словно не замечая искренности в его голосе и взгляде.

— Полагаю, как шпион на службе у короны ты не знаешь себе равных. Ты так замечательно умеешь обманывать людей. Впрочем, мне ведь так хотелось поверить тебе. Так хотелось поверить, что ты — тот самый единственный, которого я ждала всю жизнь.

— Я не изменился оттого, что у меня другое имя.

Щеки Эмили залились краской стыда, когда она вспомнила, как раскрылась перед этим негодяем.

— Представляю, какой я тебе показалась смешной с моими глупыми мечтами.

Он улыбнулся, и глаза его потеплели.

— Ты показалась мне очаровательной.

Этому человеку лгать было так же легко, как ястребу летать!

— Прошу тебя! Игра окончена. Ты победил. Нет никакой необходимости продолжать это кривлянье.

— Я мог и дальше лгать про потерю памяти. Мог продолжить игру. Но не хотел строить нашу совместную жизнь на фундаменте лжи.

— Но ты действительно лгал мне.

— Не всегда.

— Ты использовал меня.

Он посмотрел ей в глаза, и от его оборонительных укреплений и следа не осталось. На его лице отразилась боль.