Дина Лампитт - Серебряный лебедь

Анна задумалась.

— Я написала ей, но ответа не было. Но она никуда не выезжает и, мне кажется, ведет весьма уединенный образ жизни.

— Ну, тогда, я считаю, мы должны хотя бы попытаться.

То, что когда-то было чудесным двором с мостовой, выложенной терракотовым кирпичом с инициалами Р. У., не говоря уже об экзотических деревьях и цветах, теперь оказалось погребенным под отвалившимися кирпичами, что создавало большие трудности для человека, желающего подойти к Центральному Входу.

— Эта дверь не открывалась уже много лет! — воскликнула в волнении и беспокойстве мисс Сьюарт.

— Посмотрите, мисс, справа есть другая дверь. Попробуйте пройти через нее.

Сгнивший шнурок звонка оторвался от одного прикосновения поэтессы, и Торн принялся стучать в дверь рукояткой кнута.

— Эй! — громко кричал он. — Мисс Сьюарт хочет видеть мисс Уэстон!

В одном из верхних окон послышалось какое-то движение, и, запрокинув головы, они увидели, как всего одно мгновение некое безумное существо смотрело на них.

— О, Господи, — простонала Анна. — Что это было?

— Мне кажется, нам лучше уйти, — предложил Торн.

Но было уже поздно. Дверь слегка приоткрылась, и оттуда высунулся короткий мясистый нос, на который были нацеплены разбитые очки.

— Кто вы? — сказало существо мужским голосом.

Анна откашлялась.

— Меня зовут Анна Сьюарт, я приехала к мисс Мелиор Мэри Уэстон. Я ей писала.

Довольно неожиданно дверь приоткрылась еще немного, и за ней показался маленький толстый священник с обеспокоенным лицом.

— Отец Гейдж, — представился он. — Я один из кузенов мисс Уэстон, а также ее капеллан. Входите, входите! Она действительно ждет вас.

Посетители очень медленно переступили через порог.

— Я пойду посмотрю, готова ли она, — сказал священник и удалился.

Гости стояли в небольшом холле-прихожей, из которого, переведя взгляд немного направо, Анна увидела необъятных размеров залу. В тот момент, когда она посмотрела туда, зала вдруг озарилась ярким светом — лучи дневного солнца располагались сейчас как раз под тем углом, при котором попадали в окна. Это так не соответствовало унылому гнилью вокруг, что Анна, хотя ее никто не приглашал, вошла внутрь освещенного помещения. Вокруг сверкали разноцветные лучи, проходящие сквозь многочисленные витражи.

— Как красиво! — воскликнула она и тут же вздрогнула, услышав за спиной голос:

— Посмотрите на пол. Видите, сколько маленьких островков света?

Анна резко обернулась и с немалым удивлением посмотрела на Мелиор Мэри Уэстон, которая стояла перед ней, великолепно одетая по моде двадцатилетней давности. Широкополая шляпа с перьями почти до самого пола затеняла очень худое лицо, а слабое тело было облачено в платье, кринолин которого казался слишком большим.

Анна Сьюарт поклонилась:

— Мисс Уэстон?

Мелиор Мэри рассмеялась, и поэтесса на мгновение разглядела проблеск той необыкновенной красоты, которой когда-то, должно быть, обладала эта женщина. Ее удивительного цвета глаза вдруг загорелись былым задором.

— Да-да. Она самая. Что вы от меня хотите? Видите ли, тут больше никого нет. Теперь здесь живу только я, ну, и отец Джеймс Эмброуз Гейдж.

— Но я приехала именно к вам. Мне бы очень хотелось поговорить с вами о давно минувших временах. О днях расцвета молодого принца.

Рука, похожая на маленькую лапку, метнулась вперед и схватила поэтессу за руку.

— Вы приехали от него? И привезли мне известие? — Лицо Мелиор Мэри резко изменилось, на нем появилось выражение нетерпения и отчаяния, глаза нервно заблестели. — Не говорите ему, какой я стала. Понимаете, он любил меня когда-то. Но я была такой дурочкой! Я позволила ему уехать, а сама осталась в этом чертовом замке. И в результате теперь совсем одна. — Она ненадолго замолчала и стала похожа на старую ведьму, а когда заговорила снова, ее лицо стало хитрым, а глаза коварными. — Но я отомстила за все. Я убила замок Саттон — скоро он совсем развалится, и туда ему и дорога! Пойдемте, я покажу вам былую гордость сэра Ричарда Уэстона.

Она взяла Анну под локоть и повела вверх по лестнице, вдоль которой на стенах висели отсыревшие и потрескавшиеся семейные портреты вперемешку с картинами ярко выраженного религиозного содержания. Анна Сьюарт с ужасом смотрела на все это. Замок рушился буквально на глазах, повсюду стоял запах гнили и затхлости, а облако, пахнущее ладаном, как будто окутало весь дом.

Добравшись до самого верха лестницы, Анна увидела слабо освещенный склеп, который когда-то назывался Длинной Галереей.

— Смотрите, — сказала Мелиор Мэри, — все старые глупые поступки уже почти забыты. Теперь шут Джиле может кричать здесь сколько угодно, пусть себе взывает к Богу.

Анна понятия не имела, о ком идет речь, но, благодаря своему поэтическому воображению, живо представила себе такую картину: величественное архитектурное сооружение времен Тюдоров превратилось в унылое полуразрушенное место для молитв. Все это очень резко отличалось от ее представлений о вознесении хвалы Создателю.

— Как темно, — пробормотала она, глядя на окна, совершенно заросшие плющом. — Но, по-моему, это очень трагично, что столь знаменитый замок находится в таком состоянии.

Мелиор Мэри бросила на мисс Сьюарт гневный взгляд, ее лицо, частично скрытое широкими полями шляпы, мертвенно побледнело.

— Вы не понимаете, о чем говорите. Саттон проклят, а теперь вдобавок зарос грязью. Я взвалила на свои плечи миссию хозяйки, — она обвела мрачные стены взглядом победительницы, — но кроме меня есть и другие. Пусть лучше этот дом превратится в пыль и никогда больше не возвращается к жизни.

Анна Сьюарт с жалостью посмотрела на нее. Несомненно, эта старая женщина полностью утратила смысл жизни.

— А к кому же потом перейдет замок? И кто наследники?

Мелиор Мэри прижала указательный палец к губам:

— Не говорите так громко. Видите ли, наследник этого дома всегда находится в опасности и страдает. Его или ее ожидают только смерть, сумасшествие или отчаяние.

— Но кто же ваши наследники?

— Сначала ими были мой толстый кузен Уильям и три его маленьких сына. Но дом убил их всех, одного за другим. И тогда у меня появился выбор: сын виконта Гейджа — внучатый племянник моей тети, Джон Вебб или Гарнет Гейдж. — Она еле слышно засмеялась. — Но виконт не католик, Гарнета я просто не хочу впутывать в такое страшное дело, поэтому остается только Джон Вебб. Для меня он ничего не значит. Я почти с ним не знакома.

Длинная галерея была теперь превращена в небольшую мрачную часовню, и Мелиор Мэри преклонила колени перед бело-золотым алтарем.