Ширл Хенке - Возвращение в рай

Рани скорчила было гримасу, но сразу беспокойно сжала губы.

— Если только я смогу танцевать во все этом одеяний. Оливия рассмеялась.

— Не думаю, что эта возможность будет выпадать часто. После сегодняшнего вечера такое представительное общество соберется еще не скоро.

— Только бы пережить этот вечер. Что скажут твои дядя и тетя, когда увидят меня на празднике?

— Тебя должно занимать только то, что скажет Бенджамин. А Руфь и Исаака оставь мне.

Бенджамин стоял в большом зале с бокалом вина в руке. Он уже чувствовал запах жареной говядины и телятины, аромат тунца и лосося, смешанный со сладким запахом тушеных абрикосов и других приправленных специями фруктов. За обедом предполагалось не менее пяти перемен блюд, а к каждому — особые вина. Во всю играли музыканты. В вначале и в конце праздника будут танцы. Бенджамин расмеялся, представив, как бы Рани танцевала павану.

Он вспомнил, как кружилась она под дикие ритмы тамбуринов и барабанов. «Я бы лучше провел вечер с ней, чем с этими знатными господами». Он представил всех надутых дамочек, которые изо всех сил будут стараться понравиться ему. С каждым днем он понимал все яснее, что ему нужно вместе с Рани вернуться в Эспаньолу. В Санто-Доминго он мог бы найти достаточно практики, чтобы жить с женой. Знатные же леди Прованса не поедут в Новый Свет.

Решение можно на время отложить, но он уже давно тосковал по дому. Боль при воспоминании о Мириам и Риго прошла быстрее, чем он предполагал, а может, он обманывал сам себя? Может быть, его брат, сам того не желая, Спас их ОT ужасной ошибки?

— Ты так задумчив, Бенджамин. Пойдем, постарайся получить удовольствие от праздника. Здесь столько прелестных молодых леди, которые хотят быть представленными тебе, — сказал Исаак.

Бенджамин недовольно застонал.

Зал быстро наполнялся гостями. Слуги разносили серебряные кубки с вином.

В противоположном конце зала стоял Иуда Талон, но Бенджамин и не хотел говорить с ним. Старый человек считал свою дочь погибшей и не выносил ни малейшего намека на нее. Он жалел упрямого старика, отказавшегося от собственного внука. «Черт, мысль о том, что у Риго и Мириам появился ребенок, почти доставляет мне удовольствие». Его мысли прервал Исаак. Он подошел с миловидной молоденькой дочкой члена городского совета, желая представить.

В это же мгновение объявили о приезде Оливии с мужем Ноем. Бенджамин остолбенел, когда Оливия Фонтене ввела в зал свою протеже. Рани была великолепна в золотой парче и алом шелке. Бенджамин смотрел, как она кланяется, улыбается и обменивается приветствиями с друзьями Фонтене.

— Боже правый, что задумала эта женщина? От этого дома не останется камня на камне до наступления ночи! — Исаак неодобрительно смотрел на Оливию.

— Кажется, произошло небольшое чудо, — растерянно пробормотал Бенджамин.

— Интересно, она оставила волка дома на время банкета или пригласила с собой закусить музыкантом или слугой, как ты думаешь?

— Я сейчас спрошу ее о Веро, дядя. Извини меня, пожалуйста.

Исаак схватил Бенджамина за рукав, и племянник заметил тревожный блеск в его голубых глазах.

— Не увлекись еще сильнее этой девкой, Бенджамин. Несмотря на красоту, она просто воровка.

— Я лучше других знаю, что скрывается за ее внешностью, дядя, — сказал Бенджамин холодно. Он медленно пошел в сторону толпы, окружавшей Рани, чувствуя, что ему хочется разогнать всех этих чопорных щеголей.

Прежде чем он успел добраться до нее, какой-то молодой нахал уже пригласил ее на танец. Оливия с усмешкой посмотрела на Бенджамина.

— Как тебе нравится моя работа?

— Я уже сказал дяде Исааку, что ты сотворила чудо. Она хитро рассмеялась, наблюдая, как Бенджамин все время следует за Рани.

— Думаю, сегодня она разобьет не одно сердце!

— Да! Если она будет охотиться за сердцами, а не за кошельками, я буду очень рад.

— Даже если она преуспеет в этом, Бенджамин?

— Что заставило тебя пойти на это? Это безумие. Ведь она ждет, что ее примет высшее общество, чтобы… чтобы…

— Чтобы выйти замуж за богатого человека? Да, я думаю, что она еще сможет выбирать. Ной, ради меня, согласился стать ее опекуном.

Оливия смотрела на лицо своего брата, как скульптор смотрит на кусок камня, только что отколотый от скалы.

— Так он согласился составить ей протекцию? Но, Боже мой, она же цыганка! Ни один человек здесь не согласится стать ее мужем!

— Потише, Бенджамин. Отец Рани был цыганом, но ее матерью была венгерская дворянка. Конечно, она незаконнорожденная, но для такой влиятельной семьи, как наша, это не проблема, а мы собираемся оказать ей поддержку, — Оливия улыбнулась и, взяв у слуги бокал с вином, отвернулась от кузена.

— Я однажды спросил, кто была ее мать. Но она сказала, что та была цыганка.

— Я могу представить, какой допрос ты ей устроил; и менее гордая девушка, чем Рани, не стала бы отвечать. Она больше гордится своей цыганской кровью, чем венгерской. Твоя собственная сестра замужем за метисом. И твой брат тоже смешанной крови.

— Но это Эспаньола. Рудольфе и Риго — наполовину тайно. А здесь — Марсель. И Рани — наполовину цыганка. Это большая разница, ты сама понимаешь это не хуже меня. Кроме того, она неграмотна и не знает светских манер…

— Рани уже читает и пишет лучше многих знатных женщин, присутствующих здесь. Что до хороших манер, разве ты не видишь, каким она пользуется успехом?

— И ты думаешь, я стану благодарить тебя за происшедшие в ней перемены?

— Ты и сам знаешь, что во многих отношениях ее обучение весьма продвинулось.

— Рани — моя проблема, а не твоя, кузина. — С этими словами Бенджамин откланялся.

Рани наблюдала за Бенджамином с того момента, как вошла в зал. Он был взбешен, как и его дядя. Сейчас он шел в сторону с весьма грозным выражением лица. «Я должна помнить, чему учила меня Оливия. Я буду вести себя как леди… даже если это будет стоить мне жизни!»

Он взял ее руку и поцеловал, оттирая плечом молодого человека, который сопровождал ее, и предложил попробовать чудесного вина.

— Кажется, павану ты станцевала весьма недурно. Но все же это ни в какое сравнение не идет с тем танцем, который я видел у пылающего костра. — Когда снова заиграла музыка, он склонился в поклоне, приглашая ее.

— Вряд ли у меня когда-нибудь еще будет возможность станцевать босиком у костра, Бенджамин, — ответила она с бьющимся сердцем.

— Почему ты не рассказала мне, чем вы занимаетесь с Оливией? — проворчал он.

— Ты выглядишь не лучше своего дяди. Посмотри, вон он, в углу, мрачнее тучи. — Встретив разъяренный взгляд Исаака, она вежливо кивнула ему.