Конни Брокуэй - Всю ночь напролет

— Кто это сделал?

— Не знаю. Проснувшись, я услышала, как Джек произнес имя Фроста. Затем он крикнул: «Нет!» — и тогда… — Она склонилась над неподвижным телом мужа.

Гриффин снова выругался про себя.

— Берк его предупреждал, что Фрост вне себя от ярости. И почему Джек его не послушал?

Энн была в недоумении.

— Но зачем Фросту понадобилось стрелять в Джека?

Шотландец поднес красный от крови кусок ткани к виску Джека. Глаза его сердито сверкнули.

— Да потому, что Фрост считает полковника виновным в гибели своего сына, — огрызнулся он в ответ. — Впрочем, люди всегда перекладывают всю ответственность на полковника, чтобы самим остаться чистенькими. — Гриффин посмотрел на Джека. — Вот глупец! Ему следовало принять меры, чтобы обезвредить старика. И он бы так и поступил, — добавил он, снова окинув ее укоризненным взглядом, — если бы не вы. Немедленно убирайтесь отсюда!

Приподняв раненого, Гриффин перекинул Джека через плечо. Затем, еле волоча ноги, шотландец пересек комнату и с ворчанием опустил полковника на диван. Тот не подавал никаких признаков жизни. Тогда Гриффин повернул фитиль лампы и приподнял ее повыше, чтобы свет падал на лежавшего неподвижно Джека. Свободной рукой он тем временем обследовал невидимую рану.

— С ним все будет в порядке? — дрожащим голосом осведомилась Энн.

Гриффин снова смерил ее презрительным взглядом. Впрочем, ее не заботило, что он мог о ней подумать. Ей необходимо было выяснить, останется ли Джек в живых.

— Он выживет? — добавила она хрипло. Джек должен выжить. Она бы все отдала за то, чтобы…

— Откуда мне знать, черт побери? Я не лекарь. — Гриффин поставил лампу на стол и повернулся к двери. — Спролинг! — рявкнул он.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Энн в порыве отчаяния. Контраст между темной кровью и светлой кожей казался ей пугающим. Джек никогда не был бледным, но сейчас его лицо стало белым, как алебастр.

— А разве вам мало того, что вы уже натворили? — фыркнул в ответ шотландец, едва сдерживая ярость. — Полковник всегда оставался бдительным в любой ситуации, до тех пор пока не появились вы. Не будь вас, он и сейчас был бы в добром здравии, а не лежал бы тут без чувств, и один Бог знает, чем еще это может кончиться. Уходите! Это все, что от вас требуется.

Сдержав рыдания, Энн поднялась на ноги и нехотя поплелась к двери, чувствуя, что все плывет у нее перед глазами. На середине лестницы она едва не столкнулась со Спролинг.

— Что там… о Господи! — пробормотала горничная. — Что случилось?

— Гриффину нужна ваша помощь. Поскорее принесите бинты и воду. — Энн с усилием поднялась по лестнице мимо Спролинг, и ей казалось, что с каждым шагом она погружается все глубже в бездну ада. — Полковник только что ранен выстрелом в голову.

Следующий день стал для нее нескончаемым кошмаром. Около полудня Энн подкралась к двери кабинета, осторожно заглянула внутрь. Гриффин не отходил от Джека, ухаживая за ним со знанием дела. Он и сейчас находился на своем посту, пытаясь чайной ложкой влить какую-то жидкость в рот раненого. Джека накрыли легким одеялом и перевязали ему голову. Однако он так и не пришел в себя, а его кожа по-прежнему оставалась почти такой же белой, как простыня. Энн незаметно удалилась.

После полудня она еще раз осмелилась выйти из спальни, движимая мыслью, что ее присутствие может хоть как-то помочь Джеку. Войдя в его комнату, она обнаружила, что Гриффин спит прямо в кресле, свесив голову на грудь. Энн на цыпочках подкралась к Джеку и осмотрела его.

Слабое дыхание с шумом вырывалось из груди Джека, кожа была усеяна крошечными капельками пота. Энн осмотрелась вокруг в поисках какого-нибудь лоскутка ткани, чтобы вытереть ему лоб, и обнаружила на столике у дивана поднос, на котором помещались кувшин с водой, бинты и закупоренная пробкой бутылочка, до половины заполненная какой-то бурой жидкостью. Энн не знала, что за лекарство давал ее мужу Гриффин, а спрашивать об этом его самого было бесполезно.

Тут шотландец вдруг очнулся. Заметив ее в комнате, он с трудом поднялся на ноги и собрался потихоньку удалиться.

— Погодите! — прошептала Энн.

Гриффин остановился, глядя на нее с нескрываемой неприязнью. Сама Энн ничем не могла помочь Джеку, но Гриффин — другое дело, и тут уже было не до гордыни или личной симпатии, поскольку речь шла о жизни ее мужа.

— Пожалуйста, останьтесь. Я сейчас уйду.

Она вернулась к себе в комнату и взяла книгу, однако не в силах была прочесть ни строчки. С каждым часом ее опасения только усиливались. Наконец она оставила все попытки сосредоточиться на книге и уставилась в окно. Солнце низко повисло над горизонтом, словно янтарная подвеска на шее вечерней зари.

«О Господи, только бы Джек остался в живых!»

Внезапно раздался легкий стук в дверь.

— Мэм! — услышала она настойчивый шепот Спролинг. — Там вас хочет видеть какой-то джентльмен.

— Кто он такой?

— По его словам, он приходится отцом полковнику. Некий мистер Джеймисон.

«Джеймисон? Неужели он явился сюда, чтобы самолично довести дело до конца?» — с горечью спрашивала себя Энн. Впрочем, было сомнительно, чтобы такой человек, как Джеймисон, решился ее убить прямо на квартире у Джека. Кроме того, если она верно разгадала его намерения, то вряд ли одно простое слово «вон» заставит его отступиться. А если Джек умрет, то тогда ей вообще больше незачем будет жить.

— Проводите его сюда.

— Горничная уже сообщила мне о том, что Джек ранен, — произнес Джеймисон, едва переступив порог комнаты.

— А разве вы об этом не знали? — ответила Энн сухо, подойдя к нему поближе, так что они оказались лицом к лицу. — Я думала, что именно вы всему виной.

— Я? — отозвался Джеймисон невозмутимо. Положив на стол трость, он принялся стягивать перчатки. — Нет. Уверяю вас, дорогая, на свете немало людей, которые мечтают видеть Джека мертвым, причем без какого-либо подстрекательства с моей стороны.

Его костлявое лицо отчетливо вырисовывалось в холодном сером свете сумерек. Однажды в Британском музее Энн увидела старинную золотую монету с вычеканенным на ней профилем Цезаря. На его худом аристократическом лице, казалось, застыло выражение безграничного презрения ко всему окружающему. Джеймисон вполне мог служить для него моделью.

— Стало быть, вы и есть жена Джека. — Он окинул ее бесстрастным взглядом. — Известно ли вам, с кем вы связали свою жизнь?

В его тоне не было ни следа доброты или участия. Этот человек явился сюда с единственной целью — способствовать осуществлению своего тайного плана, и ей во что бы то ни стало нужно было выяснить, в чем заключается этот план. По крайней мере этим она может помочь Джеку.