Джилл Барнет - Райский остров

Маргарет знала, что их нет, но ей было наплевать. Ее совершенно не волновали формальности, иначе она пришла хотя бы в туфлях. Но Хэнк похлопал себя по карманам. Потом нащупал что-то в кармане брюк. Усмехнулся и протянул священнику раскрытую ладонь. Там лежала огромная розовая жемчужина.

– Благословите это, святой отец. Совсем скоро это будет ее обручальным кольцом.

Маргарет смотрела на своего мужа, удивляясь, что он предусмотрительно приготовился к вопросу священника. Мысленно она дала себе слово, что впредь никогда не будет недооценивать его. Хэнк подмигнул ей, пока остолбеневший святой отец благословлял залог их любви и передавал его обратно. Хэнк, улыбаясь, вложил огромную жемчужину в руку Маргарет и спросил потихоньку:

– Ты плачешь?

Она кивнула, глаза ее наполнились слезами волнения и восторга. Хэнк неодобрительно покачал головой, но это ее не остановило. Она плакала, когда священник наконец объявил их мужем и женой, плакала, когда Теодор, подпрыгивая, кричал:

– Поцелуй ее, поцелуй!

Плакала, и когда муж ее целовал, и когда вдруг подхватил ее и Аннабель на руки и понес из церкви, а дети бежали следом и смеялись от радости. Это было донельзя глупо – плакать сейчас, ведь никогда в жизни она не была так счастлива.

Хэнк стоял на балконе номера, который они сняли в отеле Морсби, расположенном в центре набережной.

Внизу лежал залитый лунным светом залив. Хэнк видел несколько судов, стоящих на рейде и у причалов. Свет их фонарей отражался в черной воде. Через два дня они и сами отплывали на американском лайнере, который должен был прибыть в Морсби завтра утром. Через три недели они будут в Сан-Франциско. Три недели.

Тяжело вздохнув, Хэнк оперся о деревянные перила и погрузился в не очень-то веселые думы о будущем. Несмотря на то что было уже поздно, на улице внизу кипела жизнь, грохотали пролетки и экипажи, чувствовалась близость порта.

– Они заснули.

Он обернулся на звук голоса Смитти и прислонился спиной к перилам. Она стояла в ореоле света лампы, горевшей в комнате. Судя по всему, она только что выкупалась, волосы были еще влажными, одета она была в платье с оборками, которое они купили утром вместе с детской одеждой в лавке за углом. Наверное, он должен был что-то сказать по поводу того, как она выглядит. Муж он или кто?! Но, честно говоря, ему было наплевать, что на ней надето. Лучшей, на его взгляд, одеждой Смитти была ее «иди-ко-мне» улыбка.

Хэнк подошел к ней, обнял за плечи и повел внутрь.

– Давай выйдем.

Он закрыл за собой балкон, потом на всякий случай проверил дверь комнаты, за которой спали дети. Теодор выходил оттуда раз пять после того, как разделся и лег спать.

– Он уснул. Я проверила.

Хэнк покачал головой.

– Этот ребенок говорил пятнадцать часов подряд.

Смитти засмеялась.

– Он был очень взбудоражен.

Они помолчали немного, потом Хэнк произнес вслух то, о чем думал:

– Интересно все-таки, какое последнее желание он загадал?

– Не знаю, он отказывается сказать даже Лидии.

– Может быть, он попросил у джинна, чтобы нас подобрало какое-нибудь судно?

– Я так не думаю. В церкви на лице его сияла довольная улыбка. Может, он попросил то, чего ему всегда недоставало?

Хэнк недоуменно уставился на нее.

– Чего?

– Теодор всегда хотел, чтобы у него был отец.

Он лукаво улыбнулся.

– И добился своего, только что он будет со мной делать?

– Лет тридцать будет висеть у тебя на шее.

Они рассмеялись, Хэнк нежно взял ее за подбородок и, глядя в глаза, тихо спросил:

– А ты, дорогая? Что ты собираешься со мной делать?

– Буду вешаться тебе на шею лет тридцать.

Хэнк расхохотался и крепко-крепко обнял ее. Она слегка отстранилась, одарила его улыбкой, о которой он мечтал, и прошептала:

– А что ты собираешься со мной делать?

Хэнк с готовностью стал расстегивать крючки на ее платье один за другим. Улыбка, другая, ласка, другая, сильнее забилось сердце, и платье куда-то соскользнуло. Он подхватил ее на руки и понес в постель.

– Я буду любить тебя, дорогая, лет тридцать.

Глава 34

Сан-Франциско, Калифорния

Шесть недель спустя

Особняк горделиво красовался на высоком холме над заливом. Вокруг дома, как ожерелье царствующей королевы, росли пышные кусты цветущей розовой бугенвиллеи. К дому вела мощеная дорога, вдоль нее росли старые ивы, густые ветви которых образовали навес, почти непроницаемый для дождя.

С южной стороны дома был разбит гигантский цветник, в центре которого находился фонтан. Струя воды била из пасти мраморного льва. В этом райском уголке среди дремлющих роз паслась коза с розовыми бантиками.

Внутреннее убранство дома отличалось изысканным вкусом. Мебель была в основном из черного дерева. Лестница и обшивка стен – из дорогих местных пород деревьев. Всегда такой тихий и величественный, дом в последнее время помолодел: наполнился детским смехом и гомоном.

Вот хлопнула задняя дверь, и гравий заскрипел под чьими-то быстрыми шагами.

Это Теодор бежал из дома по саду к скамье, на которой сидели Маргарет и Хэнк. Еще издалека мальчик прокричал, что дедушка Гарлан послал его за ними.

Хэнк схватил Маргарет за руку.

– Это уже ответ?

Она засмеялась:

– Ну что ты, еще недели не прошло, как мы подали апелляцию. Нет, это слишком рано.

Она встала и протянула ему руку. Когда они вошли в дом, Маргарет стала подталкивать Хэнка к кабинету отца, откуда доносились голоса.

Войдя первой, она вдруг остановилась почти на пороге, встретившись взглядом с сурово-серьезными глазами отца.

– Что такое?

Тот сразу взглядом указал на бумагу, которая была у него в руке, снял очки и положил их на стол. Потом посмотрел на Хэнка, сразу же выпустившего руку жены.

Еще не понимая, в чем дело, она переводила взгляд с отца на мужа и обратно, пытаясь понять то, что уже, кажется, было для них очевидным.

Она быстро подошла к отцу, он отдал ей документ. Маргарет бегло прочитала и подняла глаза на мужчин, находившихся в комнате.

– Но ведь это же приказ взять Хэнка под стражу. Очевидно, произошла какая-то ошибка. Во время слушания его отпустили под залог. Я думала, все улажено. Что происходит?

– Это мистер Корнелиус, Маргарет, от окружного прокурора.

Вперед вышел человек в черном, слишком длинном сюртуке.

– Французское правительство обратилось в Департамент юстиции, а те, в свою очередь, издали распоряжение, чтобы власти штата взяли мистера Уайатта под стражу до полного выяснения всех обстоятельств.

– Но он сдался добровольно, нам обещали, что его оставят под нашей опекой.