Рексанна Бекнел - Украденная любовь

— Он… хм… он шепнул мне сообщение на ухо, а я… ну, я чуточку изменила текст. Он был так любезен, что не выдал меня.

— Понимаю.

Конечно, он понимает, подумала Элиза, почувствовав себя крайне несчастной. Он в очередной раз видит, как очередная глупая молодая женщина сама бросается ему на шею, но ему это совершенно ни к чему. По крайней мере, теперь ни к чему. Он получил от нее что хотел, — но никогда не собирался давать ей то, что она хотела от него.

Рыдания сжали ей горло, но Элиза решительно прогнала их. Она не будет лить слезы из-за него, а главное — делать это в его присутствии.

Пальцы Киприана выбили беспорядочную дробь на ручке дверцы.

— А как же твой жених ко всему этому отнесся? Или твой отец ухитрился скрыть твое… приключение и от него?

Этот бестактный вопрос мгновенно превратил горе Элизы в ярость.

— Майкл принимал самое непосредственное участие в поисках нас с Обри. С самого начала…

— Значит, он по-прежнему намерен на тебе жениться, — прервал ее Киприан. — Должен сказать, что он весьма вырос в моих глазах!

— Вырос в твоих глазах?! Не смей говорить свысока обо мне или о нем, Киприан Дэйр! Майкл Джонстон в десять раз лучше тебя! По крайней мере, он предложил мне стать его женой, а ты…

— Значит, предложил. И ты приняла предложение?

Элиза закрыла рот. Она не собиралась больше ничего ему говорить, но он придвинулся к ней вплотную и взял ее за подбородок.

— Скажи, Элиза, вы уже назначили день? Ты согласилась стать его женой или нет?

Она честно пыталась отвернуться от его пронизывающего взгляда. Но он был сильнее, а его глаза, как всегда, приковали к себе ее глаза и не собирались выпускать их из плена.

— Ты ему отказала, — прошептал он с неподдельным изумлением. — Ты отказала ему, не так ли?

— Да, — тихо призналась Элиза.

— Но почему? — Его пальцы сильнее сжали ее подбородок. — Ты что, беременна?

— Нет! — На этот раз ей удалось вырваться из-под власти его гипнотического взгляда, но бежать в тесной карете было некуда. Сознавая, что это глупо, Элиза все-таки пересела на противоположное сиденье и забилась в самый дальний от Киприана угол.

К ее большому облегчению, он остался сидеть, где сидел, но его испытующий взгляд выводил ее из равновесия почти так же, как его прикосновение.

— Ты не беременна, — задумчиво протянул он. — Так зачем же ты приехала сюда, раз в этом не было никакой нужды? Зачем солгала отцу и дяде?

Элиза попыталась унять бушевавшие в ней эмоции. Что ответить на такой вопрос? Уж конечно, не правду!

— Я… я хотела видеть Обри. Хотела быть уверенной, что ты выполнишь свою часть сделки, — добавила она вызывающе.

— Понимаю. А если таков и был мой план: взять у Хэбертона деньги и оставить у себя его сына? Как ты могла бы помешать этому?

— Полагаю, взывать к твоей чести было бы бесполезно, не так ли? Совершенно очевидно, что у тебя ее нет, — отрезала она.

Киприан снова рассмеялся, на сей раз громко, от души, и этот смех пролился благодатью на душу Элизы, как манна небесная на умирающего от голода человека. Он согрел ее оледеневшее, иссохшее сердце, но в то же время пронзил его кинжалом, ибо смеялся Киприан над ней, а не с ней. Между ними лежала пропасть.

— Полагаю, Элиза, что, на взгляд такой избалованной английской мисс, как ты, у меня действительно нет ни капли чести. Но люди моего круга знают, что честь бывает разная. Есть такая честь, которая проявляется в благородных жестах вроде предложения твоего Майкла жениться на тебе, невзирая на бесчестье, нанесенное тебе мной. А есть и такая честь, которая требует мести, восстановления справедливости, так долго попиравшейся. Я считаю мою месть твоему дяде делом чести, хотя ты, конечно, никогда не сможешь этого понять. — Он остановился, заметив изменившийся ход кареты. — Ну вот мы и приехали.

Карета покатилась медленнее, потом свернула. Копыта лошадей зацокали по мощенному камнем маленькому дворику. У Элизы не осталось времени на то, чтобы спорить с Киприаном и доказывать, что она понимает его отношение к отцу. Вот уже и окованные железом колеса экипажа загрохотали по камням, и в следующий миг дверца кареты распахнулась, подножка опустилась, и Киприан вышел на свет.

Он не стал помогать ей выйти, предоставив эту честь сияющему Ксавье, Впрочем, приветливое выражение лица Ксавье тут же сменилось озабоченностью, когда Киприан равнодушно зашагал прочь, а Элиза молча осталась сидеть в глубине кареты.

— Пойдемте. Пойдемте, Элиза. — Ксавье протянул ей руку. Выбравшись наружу, Элиза попыталась взять себя в руки.

— Деньги… Они там, внутри, — прошептала она, глядя, как Киприан исчезает за дверью симпатичного двухэтажного каменного домика.

Ксавье подхватил объемистую сумку, взял Элизу под руку и повел вслед за Киприаном.

— Его не волнуют деньги. Его волнуете вы. Я так рад вас видеть!

— Нет, Ксавье, все кончено. Ему нет до меня дела, как бы вам или мне ни хотелось, чтобы было иначе. Ему нет до меня никакого дела.

— Значит, вы все-таки хотите, чтобы было иначе?

Элиза всплеснула руками с приглушенным возгласом отчаяния:

— Даже если и так, что из того?!

— Тогда скажите ему это, — ответствовал темнокожий великан, ласково улыбнувшись ей.

Элиза не сомневалась, что он действительно верит, будто одно ее слово может все решить. Он так любил свою Ану, и ему, по-видимому, казалось, что и другие могут так же легко обрести семейное счастье. Если бы это было так!

— Что вам терять? — не унимался Ксавье, словно угадав все ее сомнения.

— Мою гордость. Мое чувство собственного достоинства, — мрачно ответила Элиза. В ее голосе прорвалась горечь. — Да нет, я уже потеряла их, приехав сюда. Надо отдать вам должное, Ксавье, вы предвидели, как я поступлю, не так ли? Жаль, что вы не смогли так же точно предугадать, как поведет себя он.

— Ах, Элиза, — укоризненно сказал Ксавье. — За Обри вы боролись куда упорнее, чем сейчас боретесь за себя — за себя и Киприана.

Элиза обиженно посмотрела на него. Разве это правда? Впрочем, ей не хотелось знать ответ на этот вопрос.

— Так где же все-таки Обри?

Наградив ее долгим взглядом, который заставил Элизу отвести глаза с чувством какой-то неловкости, Ксавье покачал головой и указал на дом.

Смех Обри помог ей найти дорогу. Они с Аной играли в какую-то настольную игру у камелька в уютной гостиной и одновременно повернулись к двери, когда в комнату ворвался холодный воздух с улицы.

С радостным криком мальчик вскочил и бросился к Элизе:

— Элиза! — Он повис у нее на шее. — Элиза! Вы не сказали мне, что она приедет, — укоризненно произнес он, глядя через плечо кузины на кого-то, стоявшего позади нее.