Карен Рэнни - Как избежать соблазна

Он ничего не ответил на эту новость, просто повернулся и снова стал смотреть в окно.

– Ты никогда не задумывалась, почему днем звезд не видно? И тем не менее они там.

– Нет, – ответила она, – не задумывалась. Меня всегда больше интересовало то, что вокруг меня, чем то, что находится чересчур далеко.

– Звезды дают нам возможность отдохнуть от того, что очень близко. Предлагают посмотреть на вещи иначе, увидеть в другом ракурсе.

Джиллиана не знала, что ответить на такие философские рассуждения.

– Перемены происходят вокруг нас постоянно, – проговорила она. – Мы не сознаем этого, потому что заперты в своих собственных маленьких мирках. Мы являемся их цензом, и только когда какое-то событие выбивает нас из этого мирка, оглядываемся вокруг и обнаруживаем, что все это время происходили перемены, что-то менялось, а мы и не знали. Мы думаем, что жизнь прочна и незыблема, но на самом деле это расплавленная масса, которая постоянно движется. Постоянно меняется.

– Ты моя перемена, – сказал Грант, поворачиваясь к ней. – Тебе удалось изменить весь мой мир. Все последнее время я не мог начать очередной эксперимент, не задаваясь вопросом, где ты, или лечь спать, не желая всей душой, чтобы ты была со мной. Даже рутина ежедневных обедов для меня изменилась, потому что я ждал, что ты придешь.

– Я понимаю, – тихо сказала Джиллиана.

– Я хотел уехать с тобой в Италию, но, кажется, моя мать с доктором Фентоном собираются убежать туда раньше нас.

– Я знаю, – отозвалась Джиллиана, будучи посвящена доктором в его планы.

Грант взглянул на нее.

– Они вечно украдкой поглядывали друг на друга. Ты не замечала?

Она покачала головой.

– Тебе не следует перетруждать ногу.

Она не ответила.

– Тебе надо присесть.

Джиллиана оставила без внимания его совет, но когда Грант пододвинул ей стул, с благодарностью опустилась на него.

– Порой мы не видим того, что перед нами, – сказал он; тон его был раздраженным.

– Или видим, но намеренно закрываем глаза, – возразила она.

Некоторое время они молчали, однако молчание между ними никогда не было тягостным, отсутствие слов только облегчало передачу мыслей.

– Это поместье могло бы быть счастливым местом, – наконец, произнес Грант. – Роузмур мог бы стать раем на земле, если б здесь жили нормальные, хорошие люди.

Джиллиана молчала.

– Женщина, сохранившая в своем сердце оптимизм, несмотря на боль и страдания, которые она познала. – Грант посмотрел прямо на нее. – Женщина, которая верит в радость. Женщина, которая не боится жить.

– Когда-то я была такой, – призналась Джиллиана. – Но все, что у нас есть, – это сегодняшний день, Грант. И надо прожить его как можно лучше.

Грант улыбнулся.

– Тебе бы понравилось в Италии, – сказал он. – Однако придется довольствоваться Роузмуром.

Она подняла на него взгляд:

– Нет.

Он протянул к ней руку, но она остановила его:

– Видишь ли, я стала очень мудрой. Мне хочется нормальной, обычной жизни. Определенной респектабельности. И хотя быть твоей любовницей достаточно привлекательно, это не то, чего я хочу.

Грант улыбнулся.

– Вся жизнь диктуется тем, что о твоих поступках могут подумать другие. Чужие, незнакомые люди, которые и представления не имеют о твоей жизни. Так и со мной. Грехи моего отца – не мои грехи, но многие годы я жил с оглядкой, старался быть осмотрительным во всех делах, словно моя безупречность могла скрыть ужасные тайны рода Стрейтернов.

Джиллиана ничего не сказала в ответ.

– Знаешь, я решил, что мне наплевать на приличия именно в тот момент, когда ты решила иначе.

Она по-прежнему молчала.

– Мы будем играть в тайных любовников, – продолжал Грант, – в то время как внешне будем ужасно приличными. Мы станем настоящим олицетворением благопристойности. А я ясно дам всем понять, что обожаю тебя, чтобы не было никаких сомнений в отношении моих чувств.

– Ты так решил?

Он кивнул:

– Я мог бы даже говорить с тобой по-итальянски на людях. Все будут думать, что я навеселе, но только ты будешь понимать истинное значение моих слов. Тайные словечки и фразочки. Внешне, однако, мы будем воплощением всего церемонного и благопристойного.

Джиллиана покачала головой.

– Ты действительно думаешь, что можешь оставить меня?

– Да, хотя это очень трудно.

– А я думаю, что это, черт возьми, вообще невозможно, – твердо проговорил Грант. – И этого никогда не произойдет.

– Не произойдет?

Он подошел к ней, протянул руки. Она вложила в его ладони свои.

– Останься со мной в Роузмуре. Сделай его счастливым местом, моя дорогая Джиллиана. Пусть оно станет известно всей Шотландии как никогда не знающее ни горя, ни печали, ни потерь. – Он медленно заключил ее в кольцо своих рук. – Неужели ты ничего ко мне не чувствуешь?

– Я люблю тебя, – сказала она и увидела, как изменилось его лицо. Оно стало торжественным, взгляд потеплел. – Я люблю тебя достаточно, чтобы признаться в своих страхах и поведать о своей боли. Достаточно, чтобы быть слабой рядом с тобой и не пытаться защищаться.

Он притянул ее ближе.

– Когда ты входишь в комнату, мое сердце бьется чаще, – продолжала она. – Мне хочется улыбаться, когда я думаю о тебе. Мне хочется плакать, когда я знаю, что тебе больно. Мне хочется быть твоей помощницей, хотя бывают моменты, когда у меня возникает желание помучить тебя. Я хочу, чтобы в моей жизни был ты. Хочу сидеть с тобой за одним столом. Хочу проснуться среди ночи и знать, что ты рядом со мной. Я хочу испытывать восторг в твоих объятиях, ощущать и смех, и слезы.

– И все же ты не хочешь меня, – сказал Грант, нахмурившись. Глаза его, однако, искрились улыбкой. – Если положение графини недостаточно заманчиво для тебя, есть еще Роузмур. Ты будешь хозяйкой Роузмура, правда, я сомневаюсь, что несколько кирпичей изменят твое мнение.

Она отстранилась.

– Графини? – Джиллиана часто-часто заморгала, но все же не смогла удержать слезы. – Мне все равно, буду я графиней или нет.

– По-моему, у нас есть драгоценности. Сапфиры и рубины. Ты любишь драгоценности?

– Не знаю, – призналась Джиллиана. – У меня их было не так много.

– Ты могла бы стать моей ассистенткой. Ты очень хорошая ассистентка. Я заново выстрою лабораторию.

Когда она не ответила, он нахмурился.

– Ну так как?

– Всему этому я бы предпочла титул жены.

Грант улыбнулся, наклоняя голову.

– Думаю, это мы можем устроить, – прошептал он и поцеловал ее.

Примечания

1

Быстрый шотландский танец.

2