Лиз Карлайл - Укрощенный дьявол

– Боже правый, где ты был? – Джайлз быстро пересек комнату, чтобы пожать руку друга. – Честное слово, Макс, ты потерял пару стоунов.[9]

– Джайлз, – мрачно отозвался Макс, – ты имеешь представление о том, что такое телячий рубец с потрохами и при правой? Или хаутаудай? Или каллен скинк?

– Каллен скинк? – Джайлз усмехнулся. – Полагаю, ты ездил с ним в Итон.

– Попробуй еще раз.

– Ладно, – Джайлз перестал улыбаться, – это все шотландские блюда.

– Да, – Макс презрительно скривил губы, – в ущерб себе я узнал, что шотландцы понятия не имеют о хорошем вине и питаются овсом, нутряным салом и кишками животных, набитыми прочими отвратительными вещами, которые человеку даже не придет в голову употреблять в пищу. И тебе, мой друг, придется дорого за это заплатить. – Он бросил в сторону свою записную книжку. – И я еще даже не подсчитал, сколько ты должен мне за то, что я почти месяц провел в обществе Джорджа Кембла. Но все это того стоило, Джайлз, потому что я расскажу тебе историю, от которой у тебя волосы встанут дыбом.

– Ах, – Джайлз сел в одно из стоявших у камина кресел, чувствуя себя усталым не только оттого, что не спал, – я уверен, что уже слышал ее. И должен сказать, совсем недавно.

Последовав за ним, Макс сел в кресло напротив, и некоторое время постукивал одним пальцем по подлокотнику, словно размышляя, с чего лучше всего начать.

– Значит, она тебе рассказала? – в конце концов, спросил он. – Обри, я имею в виду. Ты знаешь правду о том, кто она?

– Макс, я всегда знал правду о том, кто она. Но теперь мне известна ее история – или часть этой истории, во всяком случае. Я знаю, что она леди Обри Фаркуарсон и что ее обвиняют в убийстве графа Мандерса. Я до сих пор не могу прийти в себя от ужаса.

– Я очень рад, что она рассказала тебе об этом, – с облегчением сказал Макс, расслабившись. – Просто невероятно, что твоя экономка на самом деле леди, скрывающаяся от правосудия, а маленький мальчик – дворянин. Поразительно – и нет. И все же она замешана в очень неприятном деле.

– Именно поэтому я завтра уезжаю в Лондон. – Сжав в кулак руку, Джайлз ударил ею о колено. – Я хочу, чтобы ты поехал со мной, Макс. Мне предстоит долгий разговор с нашим министром внутренних дел.

– С Пилем? Зачем? – Макс поднял обе густые черные брови.

– Я намерен раз и навсегда положить конец этому делу, – прищурившись, решительно заявил Джайлз. – Я хочу, чтобы невиновность Обри не подвергалась сомнению. Я хочу, чтобы ее обвинителя приперли к стенке так плотно, чтобы он не мог дышать. Кроме того, я хочу, чтобы этот ребенок до достижения своего совершеннолетия был под моим покровительством. Я хочу, чтобы он носил унаследованное им имя и заявил о правах на титул.

– Правда? – пробурчал Макс.

– Я намерен жениться на ней, Макс, – наклонившись вперед, сказал Джайлз тоном, не терпящим возражений. – Я уже несколько недель прошу ее об этом, а не только после того, как она рассказала, кто она.

– О, этому я верю.

– Макс, Пиль мне обязан, ты это знаешь, – прищурившись, сказал Джайлз. – Он не посмеет отказаться. Мы найдем способ разобраться с этим Маклореном.

– Я не сомневаюсь ни в твоей настойчивости, ни в твоей беспощадности, Джайлз, но рад сообщить, что тебе нет нужды обременять себя такими заботами. Маклорен очень кстати нашел сам свой конец.

Когда Обри вошла в комнату, неся поднос с кофе, хлебом и маслом, Джайлз все еще стоял с открытым ртом. Вскочив на ноги, Макс взял у нее поднос, а Обри, взглянув на него, покраснела и отвела взгляд.

– Нужно что-нибудь еще, милорд? – тихо спросила она.

– Иди сюда, дорогая, и сядь. – Джайлз встал и протянул ей обе руки. – Боюсь, Макс побывал в Шотландии.

– Я налью, – сухо сказал Макс. – Нам всем это необходимо.

Обри побледнела, но, ничего не сказав, позволила Джайлзу проводить ее к креслу, а Макс попытался улыбнуться, но выражение его лица продолжало оставаться мрачным.

– Ваша родина не очень гостеприимна в такое время года, леди Обри, – сказал он, осторожно наклоняя кофейник, – но мы выполнили то, что собирались сделать.

– Могу только представить, что вы, должно быть, думали, – помолчав, сказала Обри удивительно отчетливо и твердо, переведя взгляд с Макса на Джайлза и обратно. – Но у меня не было выбора – никакого. Это вы можете понять? Я сделала то, что должна была сделать.

Макс протянул ей чашку кофе, но она ее не заметила, и он поставил кофе на стол перед ней.

– Я совсем не собиралась никому доставлять таких хлопот, – продолжала она, не отрывая от Макса взгляда. – Я всего лишь хотела, чтобы меня оставили в покое, позволили спокойно работать. Возможно, мне следовало все объяснить, но я не... Я просто была так...

– Напугана? – подсказал Макс.

– Да, напугана. – Обри потупилась.

– И, я думаю, не без основания.

– Сожалею, что мое молчание доставило вам столько неприятностей. – От признания Макса голос Обри несколько смягчился; при ее словах Джайлз наклонился и положил свою руку ей на руку. – Я недавно все объяснила лорду Уолрейфену. Вы совершили тяжелое путешествие впустую.

– О, это далеко не так. – Макс налил себе чашку кофе. – Если только вы не считаете пустяком восстановление справедливости и опровержение кучи неприкрытой лжи.

– Что вы называете справедливостью? – Обри вскинула голову.

– К сожалению, Фергюс Маклорен весьма плохо кончил. – Макс медленно помешивал свой кофе. – Я не стану обременять вас подробностями, но это была более легкая смерть, чем он заслужил. В конце концов, Кем и я разыскали вашего лакея, и у нас состоялся честный обмен мнениями.

– Честный? – с отвращением хмыкнул Джайлз. – Я удивляюсь, если такому человеку известно это слово.

– Быть может, это как-то связано с нечистой совестью? – пожав плечами, высказал предположение Макс. – А кроме того, возможно, оказало действие понукание Кема. Во всяком случае, после небольшого... э-э... подталкивания парень стал поразительно откровенным.

– Звучит тягостно, – поморщился Джайлз.

– Да, возможно, – признал Макс с весьма официальным видом. – У Кема, ты же знаешь, совершенно невыносимый характер. Боюсь, погода в Шотландии показалась ему отвратительной, и когда дождем были испорчены его любимые итальянские туфли, это стало последней каплей, а лакей Фергюса просто оказался у него на дороге в неудачный момент.

– Очень жаль, – сухо заметил Джайлз.

– В конце концов, мы доставили его к судье, – улыбнувшись, сообщил Макс, – и, учитывая, что Фергюс мертв, а настроение у Кема испорчено, парень, мягко говоря, стал словоохотливым.

– Слава Богу. – Джайлз заметил, что Обри с облегчением расслабилась.